Фокус с исчезновением

Он считал, что это окончательно добьет настырного человека. Сказанное им было правдой до последнего слова – в обязанности демонов уж точно не входила помощь человеческим созданиям. Ни в каком виде. Правила есть правила.

Однако Макс, сжав губы, лишь горько усмехнулся и посмотрел на сидящих за столиками людей. Ожидаемой вспышки отчаяния не произошло – очевидно, умирающий был готов к такому повороту событий.

Над столом снова воцарилось молчание, но на этот раз уже не напряженное, а такое, какое возникает в конце спектакля – когда актеры произносят последние реплики и замирают, давая зрителям возможность прочувствовать момент.

И софиты постепенно гаснут, а актеры все стоят и стоят, как статуи, создавая иллюзию замершего времени, будто все сущее сомкнулось в одной лишь точке. Зритель шестым чувством улавливает, что все случившееся до этого момента было не важно, но случилось все именно для этого мгновения длиной в вечность, после которого не будет уже ничего.

– Знаешь, – вдруг заговорил Макс, больше не глядя на своего собеседника.

– Я умираю и, по логике вещей, должен завидовать им, – он повел рукой в сторону ничего не подозревающих посетителей и персонала. – Но отчего-то не завидую. Они думают только о своей жизни и совсем не думают о смерти. Несчастные люди. Они слепы и несвободны. Их оковы – это работа, семья, любовь – все, что так или иначе делает их несчастными. Они прячут свою боль от самих себя из страха быть душевно сломленными и считают, что их земное пребывание – рабство. А я уже сломался и теперь, словно в насмешку, чувствую себя свободным. Они знают, но не сознают, что их жизнь – это дар, но дар временный, больше похожий на заем у того света. Они возносят молитвы и хотят попасть в рай, жаждут свободы, не понимая, что свободой там и не пахнет. Что же это за свобода, если даже после смерти все твои пути заранее прописаны и подготовлены? Но их беда даже не в этом. Желая свободы, они не отдают себе отчета в том, что она по своей сути разрушительна, смертельна. Получается, цель их жизни – умереть, и только. И потому сытое рабство, святое неведение – вот их удел. Вечный. А у меня мог быть целый миг абсолютной свободы, если бы я разорвал вечную петлю и ушел в полное небытие. Утробу, как ты выразилась. Мне не нужна манна небесная и вечная жизнь в райских кущах, тем более не нужны муки ада – с меня хватит и земных. Я видел и осмыслил достаточно.