Город-на-Границе

- Дэвид. Ему двенадцать.

- Моей дочери тоже, - Керринджер покосился на компас. Стрелка медленно плыла по кругу. Трава тихо ложилась под колёса джипа. Ещё немного и без направления не обойтись. Охотник на фей понятия не имел, кто и куда забрал мальчишку. А если бы даже имел - расстояния и направления на Другой стороне обманчивы. Иногда Другая сторона представлялась Уиллу Керринджеру чем-то вроде калейдоскопа. Начинка одинакова, но узор всегда меняется.

Дженифер слабо улыбнулась:

- Он мечтал делать лодки, как его дед.

Рисовал их. Дед, мой отец, учил его ходить под парусом на озере. Я купила обои с парусниками в его комнату.

Стрелка нашла направление. На десять часов, туда, где линия холмистой гряды была пологой и плавной. Не то чтобы Керринджер был против того, чтобы поберечь ходовую новой машины. Через открытое окно пахло весенней травой и едва ощутимо, скорее дразня призраком аромата - цветущими яблонями.

- Я всё время езжу, - голос Дженифер дрогнул. - То Лоуд, то Йерк, то Гримшир, то побережье.

Платят хорошо, но Дэвид... Наверное, нельзя было все время оставлять его на моих родителей.

У Дженифер была квартира, просторная, с высокими потолками и окнами на здание старой ратуши. На подоконнике Дэвид смастерил кормушку для голубей, но часто оказывалось некому насыпать туда птичий корм. Дженифер работала, мальчишка жил в старом родительском доме у озера. Отец его давно пропал из жизни Дженифер, и Керринджер подумал, что это какое-то общее проклятие красивых женщин. Что у Меган О’Мэлли с её сбежавшим художником, что у этой Дженифер.

Что у Энн, его собственной бывшей жены. Над холмами тянулась сиреневая дымка.

Ради ланча останавливаться не стали. У Керринджера были бутерброды и кофе в термосе, не успевший пока безнадежно остыть. От бутербродов Дженифер отказалась, но на кофе Уиллу удалось её уговорить. Тонкие пальцы женщины подрагивали, когда она приняла от него металлическую чашку.

К удивлению охотника на фей, стрелка компаса хоть и подрагивала, но держалась направления.

Никто не пытался заморочить дорогу под колесами, сбить с пути, увести в непролазные дебри. У Керринджера был безотказный способ справляться со всяческой ворожбой: холодное железо, горячая человеческая кровь, но пользовался им он без особого удовольствия. С каждым разом когда за остриём ножа оставалась набухающая красным черта, крепло ощущение, что он делает что-то не то, что-то неправильное, непоправимое, недоброе.

- Странное место, - неожиданно сказала Дженифер.