Город-на-Границе

Вместо чуда, вместо золотой радости избранных - серых холмы под бессолнечным небом и глухая тоска о том, чего с ним никогда не случится.

Нет, терпеть это было нельзя. Принимать эти жалкие подачки, словно нищий - недоеденную корку с чужого стола. Мартин не выдержал. Просто не смог выдержать такое предательство, весь этот обман, продолжавшийся целых три года.

И тогда Бойл вспомнил, как расправлялся раньше с во всеми остальными. С теми высокомерными глупцами, которые не могли даже осознать, что было у них в руках.

Он ведь перестал охотится на них, решил не тратить время. А его водили за нос. Его предали.

Странно, но эти мысли сейчас оказались какими-то далекими, утратившими свою злую горечь. Перестали обжигать.Возможно, дело в том, что Мартин Бойл был мертв.

Он сделал несколько шагов в окружающей его белой взвеси. Туман тек сквозь него, словно Бойл сам состоял из субстанции, ничем от тумана не отличающейся. Невольно Мартин бросил взгляд под ноги и почти не удивился, когда увидел там собственное распростертое тело.

- Иди сюда, - тихий, но повелительный голос прошил Бойла, словно разряд электричества. Он сделал еще один неуверенный шаг вперед.

Из тумана медленно проступил светящийся женский силуэт. Тонкий, чужой далекий. Какое-то из тех чудес, которые Мартин так жаждал, но получить не мог. Подлинное. Настоящее.

Будь Бойл жив, его тело сковал бы животный ужас. Смерть притупила и ужас тоже.

- Ты наш, - задумчиво проговорила женщина. Теперь Мартин мог разглядеть ее лицо.

Слишком красивое, чтобы быть человеческим, и совершенно точно такое же мертвое, как и он сам. В волосах запутались призрачные веточки вереска. - Ни человеческий мир не хочет забрать тебя, ни Та сторона.

- П-почему? - запинаясь, спросил Мартин.

- От мира людей ты отказался сам, - голос женщины превратился в острые иглы, пронзающие Бойла насквозь. - Я вижу каждую каплю крови на твоих руках. И Другая сторона тоже чует ее. И не примет. Тебе повезло - правосудие ее Короля и Королевы было бы хуже.

Его ты избежал. Моего - не сумеешь.

Призрачный вереск в волосах женщины был красным. И руки ее были испачканы в чем-то красном. И широкие белые рукава. Взгляд ее выворачивал Бойла наизнанку. Вытаскивал из каких-то тайных уголков все его слабости. Он стоял перед ней больше чем нагим.

Она видела все. Его жажду чуда, его боль, его зависть, этого мелкого скользкого зверька, и Мартин сам содрогался от отвращения, глядя, что он выкормил собственными руками.