Город-на-Границе

Под взглядом этой женщины становились разом неважными все чудеса, о которых мечтал Мартин Бойл, журналист и серийный убийца.

- Хочешь, я покажу тебе правду? - шепот обжег его горячее огня. - Ту, на которой выросли все чудеса, которых ты жаждал?

Бойл судорожно кивнул. Этой женщине нельзя было ответить иначе, но он и в самом деле хотел бы увидеть. Больше, чем видел кто-либо. Чем предатель Керринджер, чем остальные идиоты.

Мысль про идиотов оказалась удивительно бледной. Словно фотография, выцветшая на солнце.

А потом он увидел.

Силуэтов в тумане было бесчисленное множество. Тумана вообще не было, были только текучие тени давно мертвых людей. Некоторые были такими бледными, что едва удавалось различить очертания. Другие были плотными и даже узнаваемыми.

Например вот Рональд Каллен, профессор лингвистики, которому Бойл перерезал горло три года назад. Или девушка, с которой это случилось раньше.

А рядом с ними - древние воины в окровавленных латах, дамы в платьях прошлого века, кто-то в монашеском капюшоне, какой-то парень с видавшей виды гитарой, рыцарь в полном облачении и многие, многие еще.

У Мартина закружилась голова. Вернее, это было похоже на головокружение, все это бесконечно текучее множество чужих лиц. Мертвых, но словно бы не до конца.

- Мы - Граница, - сказал Рональд Каллен.

- Мы, кто не принадлежит ни Этой стороне, ни Той, - эхом отозвался человек с торквесом на шее и лицом, подозрительно похожим на Уилла Керринджера.

- Это мы стали тем, что отделило мир людей от зыбкого мира холмов, - проговорила убитая девушка.

- Мы печать на двери, - сказала женщина с вереском в волосах. - Хочешь посмотреть, что за ней?

Его ответа никто не ждал. Просто туман прянул в стороны, Граница расступилась и на Мартина Бойла взглянула Бездна.Ледяная, вымораживающая, пытающаяся вытащить из него те последние крохи жизни, которые у Бойла еще оставались.Это оказалось мучительно больно.

Кажется, он кричал. Кажется, корчился в белом молоке тумана. Кажется, что-то просил. Кажется, даже умолял.

- Все еще хочешь своего чуда?

Странное дело, но Мартин понял, что она имеет в виду. И одновременно с этим с пугающей четкостью осознал - если он согласится, ему никогда не избавится от ощущения холодного и голодного взгляда, пытающегося отобрать у него его самого.

Женщина отступила, встала среди призрачных силуэтов. Она больше не сказала ничего.