Последний путь

Стоявшие вокруг, включая Альдэн нараспев закричали:

«Ррарх сютей бранк Драгх, кракх той Дисарх!»

«Ррарх сютей бранк Драгх, кракх той Дисарх!»

«Ррарх сютей бранк Драгх, кракх той Дисарх!»

Когда гортанный гул стих, охотники разогнались и одним точным ударом поразили цель. Копье вошло с заметным сопротивлением, а древко с угрожающим треском выгнулось, но потухший взгляд, утихающий скулеж и лужа крови под пузом, без слов объяснили, что с делом покончено.

Я стоял как вкопанный, все еще в шоке от увиденного. Как бы не была страшна эта тварь, по-человечески ее было жалко! Смерть страшна в любых ее воплощениях, и мало кто хотел бы встретиться с ней в страхе.

— Кракх той Дисарх, — прошептала Альдэн, тихим, полным умиротворения голосом и пояснила. — Дарить жизнь куда легче, чем отнимать. Для нас убийство этих созданий мера вынужденная. Потому, прежде чем убить, мы просим прощения. И ни один фрагмент туши не выбрасывается, все используется. Это не праздное действо, все во благо!

В который раз услышав знакомое «Дисарх», я очнулся.

Схожесть слова с моим титулом меня малость испугала.

— А что значит… Дисарх?

— Жертва. Драгх отдает жизнь не по своей воле и это очень грустно. Моя династия чтит жизнь, потому и наш народ давно не убивает без веской на то причины.

Объяснение меня вполне успокоило, и я выдохнул. Хорошо, что они миролюбивы.

— Больше здесь смотреть нечего, Квисарх. Тушу сейчас начнут разделывать, чтобы успеть подать свеженину к столу. Но церемониальный пир — это окончание нашей программы, а сейчас наш ждут мистические хотры Наргола.

* * *

К моему счастью, идти было недалеко. Но чем дальше мы углублялись в горную твердь, тем ниже становился пещерный свод, а плечи чаще цеплялись за шершавые стены. Когда мне уже приходилось пригибать голову и протискиваться боком, в конце хода появился мерцающий свет.

Бордовое сияние манило, а давящая тишина превращалась в таинственный шелест, что, меняя тональность и громкость, лился из неведомого источника. Странный звук вызывал одновременно и трепет, и смятение.

По телу шла еле заметная дрожь, а на лбу, не смотря на прохладу, появилась испарина. Было ли это приступом клаустрофобии или комплексным эффектом этого места, мне только предстояло узнать.

Мы оказались в овальном помещении почти идеальной формы, с гладкими черными стенами и отполированным полом. Хрустя позвонками, я наконец размял затёкшую шею, выпрямил спину и смог расправить плечи.

Прямо по центру стоял грандиозный по своей красоте кристалл.