Последний путь

Полнейшая апатия на фоне потери родной планеты… Неужели причина в этом?

Но именно это меня и привело на Дракон! Говорят, что здесь находят истину даже те, кто потерял все. Хочется верить, что это действительно так.

Услышав всплески воды, я опустил взгляд и увидел, как в кристально чистой воде вьется огромный змей-дракон. Это была крупная особь мужского пола не меньше тридцати метров в длину. Бирюзовая чешуя переливалась в лучах заката, а обрамленная усами пасть была блаженно раскрыта — он выплыл погреться. Мне говорили, что только большим везунчикам может посчастливиться повстречать их у пирса, а не в открытом море.

Да, я был счастливчик. Но ровно до тех пор, пока сам себя таковым считал. Сейчас я не видел ничего хорошего в своей жизни, ведь все мои труды закончились в итоге полным фиаско. Все жертвы были напрасны, решения ни на что не влияли, а технологический прогресс, за которым я так гнался так и не успел нам помочь.

Если бы не драконцы, мы бы так и погибли на своей планете не в силах противостоять нарастающей стихии.

Но всем ли так повезло как им? Я всмотрелся еще раз в линию, где сходились безграничные небо и океан. Свет здесь был совсем другой. Висящий над горизонтом шар красного карлика, который был центром солнечной системы дал ряд преимуществ этой цивилизации. Жизненный цикл такого светила был намного больше, а занимающий почти всю площадь планеты океан лучше хранил тайны предков. Чего стоил только исполинский диск летающей тарелки ушедшей цивилизации, который мирно лежал себе на побережье недалеко от морской платформы космодрома. Разве нам матушка Земля делала такие подарки? Мы всю жизнь сидели и гадали: единственные ли мы во вселенной? В то время как здесь, прекрасно понимали, что их планета — это лишь первая остановка в их долгом путешествии к звездам.

— Что шепчет океан, мой милый друг? — послышался из-за спины голос Иурдлена.

Это было стандартное приветствие на Драконе наподобие: «Как дела?», — к которому я никак не мог привыкнуть.

— Ничего нового, Иурдлен. Шепчет, что я стар и одинок, а моя планета погибла вместе со всем, что я дорожил.

— Дружище, что за юношеский максимализм? Поверь, осталось много чего, чем ты дорожишь, — он похлопал меня по спине. — Например своей жизнью и знаниями. Эмоциями.

— Ты знаешь… по-моему они, наоборот, давно стали в тягость, — устало ответил я.

— Эфир, ты меня удивляешь. Многие о такой жизни могли бы только мечтать! Но ты стоишь здесь, смотришь на эту красоту вокруг и ворчишь, как одинокий дракон.