Самватас: Вороний предел

– Я это есть не буду! – впервые за все время пискнула Ида, героически молчавшая от самого метро.

– Так-так, – задумчиво сказала Мирра. – Так-так. Старый пройдоха снова что-то задумал.

– Он просто нам помогает, – сказал Иеришихнаази.

– А зачем, вы и не спросили? – Мирра погладила птенца по клюву.

Ида, нетерпеливо подпрыгивавшая на одном месте, снова не выдержала:

– Тетенька Мирра, а можно мне еды хоть какой-нибудь другой? Я со вчера ничегошеньки не ела, ещё когда человекой была.

Хозяйка дома рассмеялась.

– «Человекой» ты была вчера, а птичкам сердце самое оно. Ты попробуй. Я уже столько воронят выкормила, что счет потеряла.

*

Каждый рабочий день в мастерской завершался одинаково. Мастер снимал с вешалки у двери изящную шляпу, запирал двери в кабинет, усаживался за стол напротив Дементия:

– Спрашивай.

Демей все обещал себе записывать вопросы впрок, и каждый раз забывал.

– Откуда берется время, мастер Тан?

– Время? Спроси шишкеров, они скажут тебе, что Время породил змей-дракон Хронос, отец Хаоса и Эфира.

Или что его звали Хаухет, и он был женщиной с головой змеи. Рамуки расскажут тебе о чёрном Калле… если, конечно, ты заплатишь им достаточно, чтобы они потратили на тебя время. Во внутреннем лесу чтут Вертумна, чей серп решает, закончилось ли время цветения. А старые камни города шепчут, что время носит у пояса ключи и откликается сразу на два имени – Замыкающий и Отворяющий. Я скажу тебе так: главное, что со временем можно договориться. В этом моя работа.

– Значит, вы вроде бога времени?

– Глупости. Я просто переговорщик. Посредник между временем и остальными.

– Что будет, если я откажусь стать архитектором?

– С тобой или вообще?

– Со мной. С моим сыном.

– Это разные вопросы, Дементий Андреевич. Ты, думаю, сгинешь в Пустоши, как всякая сломанная деталь. А твой сын станет архитектором Самватаса, как и положено.

– Есть ли способ изменить это?

Мастер Тан холодно улыбнулся.

– А с чего вдруг мне рассказывать тебе об этом?

– Пустошь… Мой отец вернулся из Пустоши?

– Никто не возвращается из Пустоши, мальчик.

Никто и никогда. Твой отец играл с огнём, забираясь всё дальше. И тем самым погубил себя и тех, кто пошел за ним.

– Что с ним случилось?

– Ты исчерпал лимит вопросов. Перемой посуду. И завтра приходи за час до рассвета. Будет расчётный день. Я научу тебя выписывать короткие времена.

*

Весенний Киев похож на открытку.