Самватас: Вороний предел

Лежал, глядя как по потолку пробегают полосы света, как качается на стене тень растущего за окном дерева. В комнате сладковато пахло ветошью, как это бывает в домах, впитавших в свои стены не одну долгую жизнь.

Мирра любила предметы с историей и бережно хранила истрепавшиеся одеяла, заштопанные скатерти и полинявшие календари. Эпоха одноразовых вещей была ей непонятна. Вот чайник с трещинкой на эмали, похожей на русло реки Амазонки. Вот платье, которое носила ее бабушка в институте. Как могла она променять это все на наскоро скроенные новые предметы?

Шишкеру здесь не нравилось.

Ему было тревожно. Тени на потолке то сливались в сплошное пятно темноты, то рассыпались на смутные очертания незнакомых предметов, и все это заставляло Иеши думать о будущем.

Иеришихнаази появился на свет в самой середине лета, в день, когда оба солнца – земное и подземное – выстраиваются в ряд. Его родители бережно согревали бирюзовое полупрозрачное яйцо на протяжении трехсот дней. Кутали его в одеяла из тополиного пуха, гладили пальцами, пели свои шелестящие песни.

Когда он, рубиновоглазый, бледный, впервые увидел мир, они принесли достойную жертву Шеше. Каждый из его родителей семь дней носил сына на груди, не отпуская ни на секунду.

В двадцать один день он впервые сменил кожу. Глаза его помутнели и стали голубыми. Кожа налилась нежным розовым. И тогда они бережно отнесли его на порог человеческого дома, как велел закон.

«Из всех дорог выбирай ту, что ведет к прославлению твоего рода. Из всех путей выбирай тот, что не лишит тебя чести», – эти строки из кодекса отцы заставили заучить его наизусть в первые же недели его возвращения в семью.

Иеришихнаази шишкер не знал, на каком пути он стоит.

Ближе к рассвету он провалился во тьму, и скрывавшиеся до того в щелях скрипучих деревянных половиц сны разом набросились на него.

Иеришихнаази снился зеленый железный кораблик на детской площадке. Над головой у него развевается жестяной желтый флаг, и сам он – капитан пиратской шхуны, идущей на абордаж, и с ним целая пиратская команда таких же восьмилетних сорванцов.

А потом приходит красивая молодая женщина в голубом платье, долго-долго смотрит на мальчишек, как будто выбирая… И когда она наконец находит его взглядом, её лицо расплывается в улыбке. Она зовет его по имени, а он бежит к ней, раскинув руки широко-широко, но что-то держит его, не пускает, тянет назад…

Иеши проснулся в путах из простыней и одеяла, намотанных на все его тело. Кожа была мокрой и холодной. Его знобило.