Самватас: Вороний предел

На рынке у метро всегда было людно и шумно. Иеши покупал свежий, одуряюще пахнущий детством черный хлеб в лавочке на «кругу», торговался со старушками за яблоки и зелень, выбирал домашний творог, завернутый в марлю…

Ему нравилось слоняться по торговым рядам, пропахшим специями, рассматривая вещи и людей. Разноцветные горки сухофруктов, необычные баночки с соусами. Приветливые смуглые люди за прилавками махали ему руками и желали хорошего дня.

За продуктовым рынком раскинулся в жестяных стенах «секонд-хенд».

Там Иеши, первое время носившего что нашлось в сундуках Мирры, обеспечили стопкой футболок и джинсов, старым кожаным ремнем с пряжкой в виде пятиконечной звезды и его гордостью – красными кедами с кривоватой надписью Snakeskin.

По пути домой он всенепременно заглядывал на огороженный сеткой пятачок с качелями. И если вдруг там никого не было, бросал покупки в углу, а сам раскачивался на скрипучей детской качели, пока не начинала сладко кружиться голова.

В этот раз он тащил с рынка килограмм десять разных овощей, плюс корм для кошек и разные хозяйственные мелочи, так что пошел прямиком домой, погруженный в собственные мысли. По сторонам Еши не смотрел, здесь он все уже знал наизусть. В «Соцгородке» обычно можно было встретить только кошек и птиц, поэтому бородатый огненно-рыжий мужик в спортивном костюме, висевший на турнике у соседнего дома, заставил шишкера замереть на месте на несколько полных удивления секунд.

«Я – потомок славного рода Наази, прошедший три испытания зрелости!» – напомнил себе Иеришихнаази. Привычные слова, всегда вселявшие в него уверенность, на этот раз почему-то прозвучали как-то… напыщенно и глупо. Змей сглотнул слюну, сделал приветливо-вежливое лицо, как учила его Мирра, и подошел к незнакомцу.

– Здравствуйте!

Мужик окинул его хмурым взглядом и продолжил размеренно подтягиваться.

– А я… – Иеши никак не мог придумать, что сказать.

– Я думал, в этом доме никто не живет.

Рыжий подтянулся еще раз. При каждом движении мышцы бугрились у него на плечах. И еще раз. И еще. Затем он отпустил руки, пружинисто приземлившись на траву.

– В этом доме, – медленно выговорил он, криво улыбаясь, – никто. Не. Живет.

Иеришихнаази молча хлопал ресницами.

– Да все нормально, пацан, – бросил Рыжий. – Не переживай. Соседями будем.

Он явился под вечер.