Самватас: Вороний предел

Сунул открывшей двери Мирре под нос букет чуть привядших ромашек, продемонстрировал ей улыбку во все тридцать два зуба, отвесил шутовской поклон и представился:

– Очень приятно! Ваш новый сосед! Зашел попросить щепотку соли. Только переехал, быт наладить не успел.

Мирра смерила его с головы до ног презрительным взглядом прищуренных глаз. Отступила на шаг назад в дом.

– Соли тебе, говоришь? На вот, с порога собери!

Вдоль входной двери желтого дома всегда была насыпана тоненькая полоса поваренной соли, которую хозяйка освежала каждый день.

– Гостеприимно, – хмыкнул Рыжий. – Это чтоб нечисть в дом пройти без приглашения не могла?

– И нечисть, – кивнула Мирра, – и просто падаль всякая.

Рыжий, специально для визита приодевшийся в новенькие джинсы и клетчатую рубашку, погрустнел.

– Дорого я б дал, хозяйка, чтобы эта соль мне помешала.

Он легко переступил порог. Так они и стояли в тесной прихожей – худенькая женщина в зеленом платье и возвышающийся над ней горой рыжий бородач.

– Дивно, – хмыкнула Мирра.

– Линии жизни – нет, судьбы – нет. Я таких живых не встречала. Ну, постой здесь. Принесу тебе соли.

Через пару минут она вынесла из кухни маленькую корзинку, в которой лежал заботливо обернутый в скатерть кусок свежего пирога с капустой. Там же теснились баночка с солью, стакан сметаны и глиняный кувшинчик с молоком.

– Держи… сосед. Не хворай.

Глава 18, Звонец

Июль 1811

«Восьминедельная засуха и жара приготовили дерево к воспламенению от одной искры, ветер расширил, а запасы олеи, сала, водки, пороху и разного дерева дали силу огню на такое пространство, что угли достигали гимназического дома на Печерске, бумаги летели за 36 верст, до города Василькова, а дым днем и зарево ночью можно было видеть за 100 верст.

Самые улицы, вымощенные деревом, служили проводником огню».

Директор Киевской гимназии Мышковский, отчет о пожаре

Звуки набата с колокольни Воскресенской церкви растревожили сонных голубей на церковной ограде. Из узкого переулка между Житним рынком и церковью потянуло дымом и гарью.

Любопытные жители окрестных улиц неспешно потянулись к месту пожара. Часы только-только перешагнули десять, но солнце пекло беспощадно.

Деревянная кровля рынка вспыхнула оранжевым пламенем. Не успела собравшаяся толпа ахнуть, как резкий порыв ветра поднял в воздух тысячи крошечных искр и щедро сыпанул ими из пригоршни по кварталу. В тот же миг тревожно взвыли колокола церкви Николы Притиска на набережной.