Самватас: Вороний предел

Из-под небрежно нанесенной на шерсть золотой краски проглядывал серый бетон. Глаза статуи были лимонно-желтые и совершенно живые.

Девочка подползла под каменное брюхо огромной кошки, зарылась в неожиданно мягкую шерсть. Лев нагреб на нее сверху горку из листьев и снова застыл неподвижно.

Ида лежала, прислушиваясь к редким ударам каменного сердца. Под листьями было тепло и сухо. Ей хотелось превратиться в семечко, лежащее глубоко в земле. Проспать все лето, всю зиму, и только весной осторожно, неспешно выглянуть наружу.

– Лежи. Рано еще.

Время тянулось бесконечно долго.

Когда тишину нарушила звонкая птичья трель, Ида аккуратно пошевелилась. Ничего. Девочка встала на четвереньки. Статуя льва была неподвижной и будто неживой. Ида поднялась и, прихрамывая, направилась к топи.

Она увидела его, еще стоя наверху лестницы. Шишкер сидел посреди тропинки в позе лотоса. Он был напряжен, как туго натянутая тетива – абсолютно прямая спина, крепко сжатые челюсти.

Ида кубарем скатилась вниз. Под ногами неприятно хлюпало. Лужи густой коричневой жидкости заливали тропинку. Серые одежды шишкера были покрыты пятнами и брызгами. Девочка подбежала к змею, тронула за плечо.

– Еши! Еши! Что с тобой? Что случилось? Где Ус?

Иеришихнаази смотрел прямо на неё, но вряд ли видел. Светлые глаза были пусты. Ида осмотрелась. За спиной у змея лежало несколько странных нелепых груд из одежды, чем-то напоминавших.

– Еши! – она требовательно трясла шишкера до тех пор, пока он не поморщился. – Куда делся Яр?!

Змей окинул ее взглядом с головы до ног, будто не узнавая. Потом ответил – медленно, растягивая каждую букву:

– Я не справился. Юный Хорс захвачен урдами. Они принесут его в жертву, и его род угаснет. Я опозорил шии-кш-киер. Я провалил задание хасса. Это сша-тхи. Только кровь может смыть подобное унижение.

– Ты что такое несешь? – Ида рассерженно пнула шишкера в коленную чашечку, но тот даже не вздрогнул.

Длинный узкий кинжал, похожий на змеиный язык, лежал недалеко от Еши в луже урдовской крови. Он потянулся за оружием, и Ида заметила, что серая хламида на его боку промокла от крови.

– Еши! Ты ранен?

– Это не имеет значения. Я должен умереть. Уходи, девочка. Не нужно на это смотреть.

– Ты… ты что… – Ида вытащила из памяти словечко, за которое немало простояла в углу.