Самватас: Вороний предел

Демей рассыпался в сбивчивых извинениях.

Старушка поправила цветастую косынку, осмотрела их с головы до ног, довольно кивнула:

– Куда путь держите, молодцы?

– В Кирилловскую церковь, – честно ответил Демей.

– Так не той дорогой же идете. Пойдемте, я как раз в ту сторону…

Дементий вызвался понести сумки, о чем быстро пожалел. Было тяжело и неудобно, еще и идти приходилось медленным старушечьим шагом, подстраиваясь под темп спутницы. Рыжий насвистывал веселую мелодию, прикидываясь, что он ни при чем.

Какое-то время шли молча.

На очередном повороте старушка остановилась передохнуть.

– Совсем у меня ноги не ходят, детки. Видите, какая беда приключилась?

Она приподняла юбку до колена. Ноги были распухшие, синие, покрытые пятнами и язвами. Будто неживые. Дементий ощутил рвотный позыв, но быстро натянул на лицо маску сочувствия.

– А я все хожу и хожу, – продолжала их спутница. – Никакого покоя. А как не ходить – куда они без меня? Хорошие здесь ребята есть. Только не нужны никому. Вот были три брата и сестра, и все как один не в ладах с головой.

Теперь один Гришка остался. Они в юности дом сожгли жилой. Маму убили, а папе живот разрезали – они ему вырезали аппендицит. Положили их в разные клиники. Потом один брат умер, пил много. Другой тоже пил, а родственники его в дом не пускали, так он насмерть замерз, а сестру убили, напали вечером и убили... Гришка один остался. Он хоть и дебиловатый, но с ним поговорить можно иногда. А иногда придешь, а он сидит – записывает, сколько восемнадцатых троллейбусов проехало.

Она медленно зашагала, не умолкая. Демей и Рыжий следовали за ней, как зачарованные. Монотонный рассказ убаюкивал и ужасал одновременно.

– А Сережа хороший. Сорок пять уже, а ум детский. Были на службе, священник исповедовал женщину, а он бегом через церковь, в ноги к батюшке упал, держит. «Хочу, – говорит, – чтоб вы на маме женились». А вот там видите – седьмой блок?

Это туда женщина пирожки приносила с мышьяком. Шестеро сразу умерли, остальные попали в реанимацию. Она потом к другому корпусу приходила, тоже пирожки принесла, но Гришка ее за руку поймал и держал.

Многих выписывают, а им идти некуда. Одного тут встретила. Спит на лестнице, одним пальто укрывается, на другом лежит. Другой бомж в женское отделение заполз, весной нашли. Разлагался.

Там в пятом другая выбросилась из окна второго этажа. Насмерть. Не хотела в больнице оставаться.

А еще тут Екатерина Ивановна была, такая хорошая женщина, сын у нее на священника учился.