Кокон

 — Что-то никак не выбраться… И, похоже, не одному мне!

— Так остановись да спроси — может, тут объездную дорогу сделали?

— Какая, к чертям собачьим, объездная?

Впрочем, в словах Ники явно присутствовал смысл. Максим так и поступил, как советовала девушка — остановился, заглушил двигатель подошел к толпившимся у грузовиков мужикам:

— Здорово!

Мужики — судя по всему, это все были водители — обернулись:

— Привет, коль не шутишь.

— Слушайте, что-то никак не могу на питерскую дорогу выехать… заблудился что ли?

— Ага, заблудился, — усмехнулся один из шоферов — коренастый мужик в кепочке.

 — Мы тут с ночи не можем выехать. Куда-то дорога делась… Едешь, едешь — а все на Калинкино выворачивает! Чудеса!

— Не чудеса, дядя Митя, — черти это все крутят! — Молодой водитель с неожиданной яростью наподдал по валявшемуся на обочине ящику.

— А может… другие какие пути есть? — с надеждой спросил Макс.

— Ага, умный… — Тот, что в кепке, прищурился и сплюнул. — Думаешь, ты один такой? И по другой дорожке пытались — там на завод «Пластмасс» выворачивает. Вот только до него доедешь — и дальше никак.

— Да что там завод! — спрыгнул наземь водитель только что остановившегося автобуса — того самого желтого школьного КАвЗа с надписью «Сам такой!». — Ни к милиции не проехать, ни к мэрии, ни к больнице!

— Да что ты говоришь?! — Округлив глаза, шофера посмотрели на своего коллегу, словно на пришельца из ада.

— А то и говорю, — невесело ухмыльнулся тот. — Такое впечатление — полгорода куда то исчезло! Вся Барвинка!

Вся Барвинка…

Городок располагался по обоим берегам реки, та его часть, что слева, считалась старой — с церковью, с деревянными домишками, яблоневыми и вишневыми садами, небольшим микрорайончиком девятиэтажек — там, кстати, и снимал жилье Максим — и старой школой.

Эта половина исстари именовалась Купеческой, или просто «на Купцах», в отличие от раскинувшегося на правом берегу нового города — с мэрией, ОВД, поликлиникой и всем прочим. Раньше, лет сто — двести назад, там вообще ничего не было, кроме барской усадьбы, оттого, наверное, и прозвали — Барвинка.

— Да ну, уж ты скажешь! Никуда Барвинка не делась, хочешь, так с берега посмотри…

— Ага — посмотри… Смотрели уже! Ни черта не видно.