Океан уходит, океан приходит

Это было весело, так Кимми развлекалась несколько дней подряд, но, увы, затем они сообразили, что она разыгрывает их, и стали допрашивать иначе…

Она то молчала, как партизан, то снова пыталась сочинять, пока ее не разоблачали. Ей все время кололи какую-то дрянь, местную версию сыворотки правды, и тогда она просто вопила, что всем им настанет конец и ничего она не будет им рассказывать. Они снова накачивали ее и понемногу, несмотря на ее активное сопротивление, собирали небольшие крупицы информации об ее мире.

После этого она на какое-то время перестала интересовать их, и они просто держали ее со связанными руками в камере с жутко неудобной жесткой койкой, с не гаснущим ни на секунду светом, который пробирался даже сквозь крепко зажмуренные веки, так что спать или дремать можно было только ничком.

Кормили ее только раз в день безвкусной жижей неизвестного происхождения, что все время комком вставала в горле, а воды всегда было слишком мало. Но она бодрилась, и каждый раз, когда ей приносили еду, норовила то выскочить из камеры, то лягнуть того, кто эту еду приносил.

Если она сильно буянила, то ей снова вкалывали снотворное и прикручивали к койке. Но все это было еще ничего, пока они основательно не взялись за нее.

Здесь это называлось «реабилитацией». Из нее хотели сделать удобное и послушное существо, заставить ее забыть, кто она и откуда, отречься от своих старых взглядов, в общем, ничего неожиданного, классика жанра, сломай заключенному психику, преврати его в жалкого трясущегося раба…

И она держалась, из последних сил, но держалась.

Не без гордости слышала, как тюремщики вполголоса отзывались о ней как о «тяжелом случае на практике». Но у них была цель сломать ее, и это был только вопрос времени…

Поначалу у Кимми была надежда. Она верила, что их с Налией будут искать и, когда найдут, всем тут очень не поздоровится. Нали тоже должна быть в порядке, она умнее, у нее есть инстинкт самосохранения, она уж как-нибудь сумеет выбраться отсюда.

Вернется к ребятам, к Кэйангу… Главное, держаться. Она − Рыжий Варвар, и ее прозвали так недаром.

От того, чем ее насильно пичкали, все время тошнило и хотелось спать. Пускай. И к самому худшему человек привыкает. Приходили все новые «инструктора», что пытались то уговорами, то угрозами, то рукоприкладством убедить ее «сотрудничать». Она смеялась им в лицо и посылала куда подальше.