Океан уходит, океан приходит

Они не доходили до открытых конфликтов − уж слишком оба старались держать себя в руках, но без регулярных столкновений, сопровождаемых сжатыми кулаками и напряженным молчанием, было не обойтись. Но ко всему привыкает человек, и даже это напряжение между ними уже казалось Налии чем-то таким домашним и привычным. Конечно, в моменты затишья. Были и другие моменты. Он как никто в ее жизни мог довести ее. И каждый раз, когда она уже теряла над собой контроль, у него будто бы резко улучшалось настроение.

Налия с трудом могла удерживать в голове, что он тоже на их стороне. Что он спасал ее не один раз. И что у него были более веские причины, чтобы переметнуться, куда более серьезные, чем у всех собравшихся.

Зи-Эл не смеялся вместе со всеми, когда Налия рассказывала очередную безумную историю. Он не притрагивался больше к айч-ара, хотя это-то было правильно, их запасы вовсе не безграничны, а чем еще можно будет проверять новых последователей на верность?

Однажды, в редкий свободный час, она сидела и рисовала авторучкой на обрывке газеты медузу, и все столпились вокруг нее − рисование, как и всякое другое искусство, здесь давно уже считалось тратой времени, и кое-кто даже восхитился: ну надо же, а ведь красиво.

Зил, до этого молча сидевший в стороне, вдруг встал, зло бросил, что они тут ерундой занимаются и забыли, в каком серьезном положении все оказались. Он явно собирался сказать намного больше, но вышел, хлопнув дверью.

− Зелвитт тоже постоянно рисовала… всякое… − осторожно шепнул Залвин.

− Вы помните?

Налия знала, что сейчас Зи-Эл стоит на черной лестнице и буравит взглядом стену. И что если она попробует подойти и поговорить с ним, из этого не выйдет ничего хорошего. Он будет до последнего изображать из себя статую, и лишь глаза будут злые, бешеные. В итоге он психанет,  схватит ее за плечи и прижмет к стене, они будут долго смотреть друг на друга, пока он не процедит сквозь зубы: «Ты ничего не знаешь», и уйдет, а она лишь будет стоять, глупо смотря ему вслед, и почти физически ощущать ярость Зила, которая осталась висеть в воздухе, всего лишь ее малая толика, но явственно ощутимая.

Как жар от огня.

Налия не может различить, что именно ему хочется уничтожить − Сьюм или вообще все живое. Судя по всему, второе. И даже сложно представить, что была та ночь на болотах у Саат-хо, когда они сидели и смотрели на звезды, не говоря ни слова.