Океан уходит, океан приходит

Снова кто-то хихикнул и поспешно умолк.

Дальше все было как в тумане.

Помню, что мой неожиданный спаситель (я услышала, как кто-то назвал его Зи-Элом), еще долго стоял, сверля всю группу глазами, и рассказывал, какие мы все незрелые и как это недостойное поведение позорит всю группу. И все стояли и слушали, как истуканы, а я боролась с желанием прокашляться, − все-таки эта стерва порядочно помяла меня — и страшно хотела, чтобы все это закончилось.

Потом пришел учитель, отчитал всех, кажется, назначил штрафную тренировку, похвалил этого Зи-Эла, и наконец-то нас отпустили. Строй снова рассыпался на отдельные организмы, они столпились у выхода, толкая друг друга. Я растерянно поплелась было за всеми, но меня окликнули.

− Ты, новенькая. Пойдешь со мной.

Я тяжело вздохнула, и покорно последовала за ним. Мы шли долго, я с трудом поспевала за его шагом. В одной из рекреаций он остановился, сообразив, что я безнадежно отстала, и недовольно смерил меня взглядом.

− Ты слишком медленная. И вообще, ты мне не кажешься подходящей для Отряда...

− Зачем тогда меня сюда притащили? Я бы с удовольствием уехала домой! − я была так измученна, что даже не сообразила, что и кому говорю.

Он уставился словно на слабоумную, но промолчал.

− Как твое имя? − спросил он, когда мы уже добрались до администрации.

− Зелвитт.

− Оно слишком длинное. Твои родители не могли придумать что-нибудь покороче?

И вот тут меня охватила неведомая раньше злость. Потому что это невыносимо, когда на тебя вываливают одну гадость за другой, да еще и этим спокойным тоном, словно вынося вердикт.

− Ты медленная.

− Ты, верно, глухая?

− Ты не годишься для Отряда.

− Имя у тебя не то.

За имя стало особенно обидно. Во-первых, не я сама выбирала, как мне назваться. Во-вторых, мое имя составлено по всем правилам от Ведущих Астрологов для поколения восемьдесят два − девяносто четыре.