Океан уходит, океан приходит

— Ответь мне! — потребовал он и у мертвеца, и тот вполне ожидаемо проигнорировал его.

Декорации сменялись все быстрее. Мыслимые и немыслимые сочетания. Смерти и рождения. Метаморфозы. Исчезновения. Все и ничего. Кэйангу уже хотелось закрыть глаза, потому что от этих перемен уже становилось невыносимо, каждая из них будто наполняла его безумием, пульсирующим в висках, отдающим змеящимся холодящим ощущением в груди. Все и ничего. Пустота. Она надвигалась.

Он закричал, так как больше не мог выносить этого, растворился в своем крике. Он понял, что всему этому никогда не будет конца, и ему не будет даровано даже банального развоплощения, он так и останется тут, без надежды на покой или забвение. И лишь безумие его будет крепчать. Чем он станет спустя год? А столетие? А может, это уже продолжается целый век, а то и больше, кто знает?

«Эффект сна, помни о нем».

— Хватит! Услышь меня! Хватит с меня этой чуши! Я... Я могу проснуться!

Или нет.

Глаза упорно не закрывались, тело отказывалось подчиняться, и внезапно крылья, его большие черные крылья развернулись за спиной. И хотя ветер тут же радостно набросился на них, их появление будто придало Кэю сил.

«Ведь сегодня даже не вторник.

И наступает абсолютная тишина, а очередную метаморфозу поглощает темнота. Темнота, которую не нарушает ни единый луч света, но Кэй рад ей, будто старому другу. Он закрывается своими крыльями и падает. На землю? В бесконечность? В пустоту? Неважно. Он падает, а веки его смежает сон.

Он открывает глаза, когда чувствует на себе чей-то взгляд. Ну кто бы мог подумать. Тинет. Тот самый.

— Нет, серьезно? Почему, если вы мне решили дать ответ, то он должен прозвучать из уст одного из поехавших индейцев? Молю, только не тинетские речи! Это же... бессмысленно!

Он даже пятится назад от индейца. Но тот приближается к нему, и лицо его все так же невозмутимо, и спокоен взгляд под черными бровями.

— Ясно. Никуда не сбежать от мудрости морского народа.