Океан уходит, океан приходит

И в этот момент я увидела ее, прямо тут, в Центре! Шла себе, как ни в чем не бывало, будто на прогулке.

А ведь нам всем был закрыт доступ в Центр. Тут имели право бывать лишь лица, которым исполнился двадцать один год, и то получившие звание врача, медбрата или научного сотрудника. К тому же репутация должна была оставаться безупречной. Все остальные могли попасть сюда лишь в качестве пациентов. Работа в Центре считалась очень престижной, пределом мечтаний для большинства моих ровесников.

А тут вдруг Зелта, никогда не отличавшаяся особым умом, свободно расхаживает, и никто ее даже не остановит. И как только я увидела ее, мне, уже мертвой, стало еще хуже: озноб усилился, я словно замерцала, мне захотелось зажать уши руками и завопить. Крысиная рожа Зелты, конечно, никогда не вызывала у меня особой радости, но все же… Ко мне словно снова возвратились вся боль, весь страх, которые я испытала в том подвале.

Зелта испуганно вытаращилась на Роззен, когда они поравнялись. Они были вдвоем, ассистент и санитары где-то отклеились по пути.

− ИДИОТКА… − прошипела Роззен и вдруг отвесила ей пощечину. Да такую, что Зелта аж согнулась, схватившись за щеку. − Ты хоть представляешь, к чему могла привести твоя самодеятельность?

Зелта забормотала что-то в свое оправдание, не поднимая глаз и продолжая держаться за щеку, а Роззен продолжала кричать, но я уже не слышала их обеих.

Меня словно бросило к Зелте, я вошла в нее, соединилась с ее сознанием.

И тогда мне все стало ясно. От мелочей до довольно важных вещей. Абсолютно все. Некоторые вещи были очевидны, но, будучи живой, я словно была слепа к ним.

Зелта − длинномордая и довольно тощая, а Роззен − крупная, с тяжелым подбородком. Но серые, почти бесцветные рыбьи колючие глаза − одинаковы.

Забавно. Нам всегда внушали, что после четырнадцати лет твои родители − уже не родители. Теперь твоя семья − отряд и наставники. А ты − собственность государства. Редкие визиты допускались, но не более. Родители не имели права в дальнейшем влиять на судьбу своих отпрысков. В том числе давать им свободные пропуска в такие учреждения, как Центр. Но законы, очевидно, писались не для Роззен.