Университет некромагии. Практика и теория жертвоприношений.

- Интересно, как в таком-м-м…

Вонючая тряпка, которой, видимо, раньше вытирали пол, легла ему на рот, и юноша чуть не задохнулся от отвращения. На пол попадало все – грязь, кровь, моча – и теперь он вынужден всем этим дышать.

- Допрос окончен, - сказал представитель наместника, вставая. – Палач, отведи его в камеру. И если он и завтра будет упорствовать, применим пытки.

Вот так и закончился этот день. Единственным плюсом было то, что тряпку с лица все-таки убрали. Но что будет завтра?

Шорох за дверью отвлек его от размышлений.

Юноша вскинул голову. В коридоре кто-то был. Кто-то тихо возился с замком. Послышался щелчок. Потом легкий скрип петель. Вальтер еле успел пригасить свой магический огонек.

- Кто здесь?

Дверь приоткрылась – в темноте показалась свеча.

- Кто здесь? – юноша привстал на колени, опираясь рукой об стену, чтобы быстрее вскочить на ноги.

- Вальтер?

Вслед за свечой показалась рука. Слабый огонек осветил лицо девушки.

- Ты тут?

- Она? – удивился юноша. – Ты… здесь откуда?

- Тише! У меня мало времени! – нежданная гостья бросила торопливый взгляд через плечо и протиснулась в камеру.

– Сейчас конец дневной смены. Скоро придет смена ночная, и я должна успеть…

- Успеть – что? – он все еще стоял на коленях, во все глаза глядя на девушку.

- Я хочу помочь, - заторопилась Она. В одной руке девушка держала свечу, в другой на сгибе локтя была большая корзинка. В кулаке поблескивала связка ключей. - Бедный ты бедный! Что они с тобой сделали…

Голос ее дрогнул.

Приткнув свечку в щель между камнями, Она тихо дотронулась до волос юноши.

- Пока ничего, - признался тот. – Сегодня только…хм… показывали инструменты. Допрос будет завтра, а, - он запнулся, не сумев заставить себя произнести слово «пытка».

- Знаю, - Она прикусила губу. – Я ведь дочь палача. Пытки обычно начинаются на третий день и продолжаются три дня. Три плюс три – шесть. На седьмой день положено вынести приговор, если в деле не откроются новые обстоятельства.

- Или если подозреваемый не признается…

- У моего отца признаются все.

Вальтер почувствовал холод в груди. Вспомнились прикосновения грубых рук палача, когда тот его обыскивал, засовывая толстые пальцы в рот. Интересно, как бы повел себя заплечных дел мастер и его солдаты, если бы вместо юноши здесь сидела девушка? Наверное, одним обыском дело бы не ограничилось. Они бы захотели продолжить «досмотр». От одной мысли о том, что такое могло приключиться с Лилией, его замутило.