Университет некромагии. Практика и теория жертвоприношений.

Я – пустое место. Я мертвяк без мыслей и чувств!» - и ощутил, как соскользнул с висков невидимый обруч.

- Я не знаю, - сказал он.

- Неужели? – голос девушки дрогнул. Снова словно чужие пальцы скользнули по разуму. Вальтер стиснул зубы, сосредотачиваясь. Как это трудно – мысленно проговаривать заклинание защиты и в то же время ни о чем не думать!

- Я правда ничего не знаю! И не понимаю, к чему ты клонишь!

- Я хочу тебе помочь! Если бы ты постарался вспомнить…

- Не знаю. И прости меня, но…

Он замялся, не зная, что сказать, но Она по-своему поняла заминку:

- Ты мне не доверяешь?

- Прости, но…

- Я хочу помочь! – воскликнула девушка.

– Почему ты мне не веришь?

Вальтер промолчал.

- Не молчи! – гостья придвинулась к нему. – Пожалуйста, не отталкивай меня! Я так хочу тебе помочь! Отец и мэтр Горяка обязательно добьются твоего осуждения, если не я! Я сумею… я попробую, но мне надо знать…

- Я ничего не делал. Я ни в чем не виноват, - произнес юноша. – Это все, что тебе надо знать.

Девушка отшатнулась, словно он ударил ее в грудь.

- Ты мне не веришь, - прошептала она.

- Прости, но, - Вальтер скрипнул зубами, - тебе лучше уйти.

Он отвернулся, уставившись в дальний угол, и не шевелился до тех пор, пока шорох платья и легкие шаги не подсказали ему, что гостья покинула камеру. Свечу и плащ она, однако, оставила, за что юноша был ей благодарен. Впрочем, не настолько, чтобы доверять.

Из дневника кота Левиафана:

«Мне снился хороший сон. Про рыбу. Про горы рыбы.

Они возвышались передо мной до небес, и все это великолепие принадлежало мне. А запах… м-м… умопомрачительный. И все как одна – крепенькие, толстенькие, свеженькие! То, что надо для голодного котика!

Не раздумывая, кинулся к ним. Кто сказал, что я всего не съем? Не съем, так понадкусываю, чтобы знали…

Ам-м-м… мама дорогая, это что за шутки? Только я собрался сомкнуть зубы на ближайшей рыбине, как она исчезла. Растворилась в воздухе без следа и запаха. Я кинулся ко второй – и она пропала.

И третья, и четвертая… да они все исчезали! Котаны добрые, да что же это такое!

Мною овладел злой азарт. Убегать? Как бы не так! Я быстр, как тень и ловок. Я успею. Должен успеть поймать хоть одну прежде, чем она исчезнет. Из моих зубов никто еще не…

Ам! Пусто! Ам! Опять ничего! Ну, все. Я разозлился.

Аг-ам…мама!

Челюсти мои действительно сомкнулись на какой-то рыбине, но прежде, чем на языке появился вкус добычи, рыба вдруг превратилась в ветку дерева.