Университет некромагии. Практика и теория жертвоприношений.

Альфред, Янко и Гжесь шуршали листами пергамента и бумаги, время от времени перебрасываясь короткими замечаниями, и передавали ему стопки отобранных материалов. Лилии носил бумаги флегматичный молчаливый Гжесь.

Девушке было скучно. Первые полчаса она все-таки вносила в табличку данные обо всех упырях, мроях, вурдалаках, лоскотухах и прочие нечисти и нежити, но потом, видя, что поток не иссякает, задумалась. Окинула взглядом работающих парней.

- Валь, а Валь!

- Что?

- А чего такого интересного ты там увидел?

- Где? – юноша уставился на свои таблицы.

- Ну, в окне.

- Да так, - он смутился, словно Лилия застукала его за неприличным делом. Он ведь и впрямь то и дело поднимал взгляд от таблиц и графиков, позволяя мыслям витать в облаках. – Задумался.

- О чем?

- Обо всем. О… о нас.

- А что ты о нас думал?

Вальтер покосился на приятелей. Конечно, они слышали весь разговор. И, конечно, внимательно прислушивались.

- Да так… Я тебе потом скажу. Наедине.

- Ага, не успел придумать, - Лилька надула губы.

– Так я и знала. Вечно вы, мужчины…

- А что – «мы, мужчины»? – теперь уже Альфред не смог смолчать и кинулся на защиту друга.

- Ничего.

- Нет уж, договаривай!

- На вас положиться нельзя, - брякнула Лилька первое, что пришло в голову.

Парни переглянулись, а потом уставились на Вальтера – мол, слышал ли он? Юноша нарочно смотрел с другую сторону, но по тому, как он молчал, было ясно – слышал и еще как.

- Ну-ну, - поджал губы Янко, обращаясь сразу ко всем. – Посмотрим.

- А ты не подумала, - Альфред не мог просто так оставить этого дела без внимания, раз его лучший друг промолчал, - не подумала, что мы, мужчины, сами не хотим, чтобы на нас полагались те женщины, которые в нас не верят? Что мы сами не готовы протянуть руку помощи тем, кому на эту помощь наплевать? И я, например, лучше уж той же Белла помогу – она, по крайней мере, в знак благодарности хотя бы в щечку поцелует и «спасибо» скажет!

- Хватит, - негромко, но так резко, что все вздрогнули, сказал Вальтер.

– Альфред, ты мой друг, и самый лучший друг, ради которого я готов бы пойти в огонь и воду, но сейчас… сейчас тебе лучше замолчать и хотя бы на полчаса забыть о том, что ты вообще умеешь разговаривать!

Альфред Земниц послушно замолчал, но после этого обстановка в комнате стала просто гнетущей. Даже флегматичный Гжесь – и тот чувствовал себя неуютно и боялся сказать хоть слово.

Так прошло минут пятнадцать, пока не послышался стук в дверь.