Мы Система

Не хотел, но руль по своей воле собственными руками в его сторону дёрнул. Вряд ли за него кто-то мстить кинется, да и лет уже прошло.

— И это всё, больше ничего никогда не было?

— Гарантирую.

— Тогда я вообще ничего не понимаю.

— Я тоже.

Несколько минут Николай сидел молча. Что-то взвесив, сказал «посмотрим» и поднялся из кресла.

— Продукты, деньги у тебя есть?

— Деньги ещё остались, благо заначку в области забрал, продуктов почти нет, надо сходить.

— Ходить не надо, сиди дома и носа на улицу не показывай.

Продуктов я тебе сейчас подкину. Насчёт остального попробую выяснить, но что-либо обещать, сам понимаешь, не буду.

— Если можешь, насчёт моих проясни.

— Само собой, — заверил Николай, — пойду в лавку схожу, в дверь два раза стукну.

Через пятнадцать минут он вернулся. Дав на прощание несколько советов, шагнул к выходу.

— Спасибо, — стоя у двери и пожимая протянутую руку, поблагодарил Слава.

— Пока не за что. Узнаю что — заеду. Давай, Слава, духом не падай, попробуем с твоей бедой разобраться.

Глава 11

Глава 11

В отличие от двух первых допросов, сегодня с ним говорили по-человечески. Не сказать, что следователь и всё время маячивший за спиной оперативник были сама любезность, но по крайней мере Дениса не трогали, и даже угроз он сегодня пока не слышал.

— И что мы видим? — гулко звучал голос крепко сбитого, лет под тридцать, светловолосого капитана в тиши казённого кабинета, — а видим мы, — взялся ответить на свой же вопрос следователь, — двух, на первый взгляд, состоятельных граждан.

Граждан, на которых в центре Москвы совершено покушение с применением огнестрельного оружия. И которые почему-то вместо того, чтобы обратиться в полицию, бегут с места преступления, да ещё прихватив с собой киллера. Правильно я говорю, Денис Витальевич?

— Да, всё верно.

— О-о-о, — картинно подивился следователь, — слышишь, Виталь, — посмотрел он за спину Дениса, — Денис Витальевич, оказывается, говорить умеет. А то всё мычал да в обморок падал.

— Вы со мной говорить начали, и я заговорил.

— Да мы с тобой третий день поговорить пытаемся.

Денис поёжился. Так, как с ним пытались говорить, вспоминать не хотелось. Его не били — отвесили несколько затрещин, но после покушения, захвата на дороге и путешествия неизвестно куда на полу газели; после грубых окриков и заломленных за спину рук Денису было достаточно и грубого тона. В день задержания он был испуган, раздавлен и трясся как осиновый лист, но были и плюсы.