Мы Система

— Хорошо, — констатировал неприветливый голос, — граждане понятые, сейчас в вашем присутствии и под фиксацию видеокамеры будет проведён личный досмотр гражданина Кутасова Павла Юрьевича и принадлежащего ему автомобиля. Попрошу быть предельно внимательными.

— Сейчас я сниму браслеты, — прошептал в ухо стоящий за спиной оперативник, — очень медленно положишь руки на капот, никаких резких движений, понял меня?

Браслеты ослабили хватку, и Павел, кривя лицо от боли в немилосердно вывернутых суставах, водрузил руки на капот.

Следом на капот полетело извлечённое со знанием дела содержимое карманов.

Сидя на переднем сиденье микроавтобуса, генерал Антонов наблюдал за действом. Слаженные действия подчинённых не могли не радовать, однако львиная доля внимания генерала принадлежала главному герою спектакля.

Совсем зелёный худосочный юноша в запачканной дорожной пылью, некогда цивильной одежде вызывал в душе генерала смешанные чувства. С одной стороны, генерал видел ещё совсем недавно спесивого, а ныне трясущегося от страха, унижения и боли восемнадцатилетнего юнца.

С другой, думал о предстоящем разговоре, в котором жалкий вид парня станет одним из принуждающих факторов.

Между тем осмотр шёл полным ходом, и вскоре группа оперативников вместе с подставными понятыми перекочевали к задней части автомобиля.

Генерал со скукой в глазах наблюдал, как из чрева багажника вытащили запасное колесо, как его вскрыли, как выложили на капот изъятые оттуда плотные, перетянутые скотчем пакеты.

— Кокаин, — озвучил результаты теста эксперт-оперативник.

Водрузив пакеты на невесть откуда взявшиеся на капоте электронные весы, он вновь обратился к коллегам, — четыре килограмма ровно. Мы взяли крупного оптовика.

— Это не моё, — покрываясь испариной, с трудом выдавил Павел.

— Конечно, — последовал незамедлительный ответ, — оно тут само собой образовалось.

— Моя мамка — известный экстрасенс, — выпалил Пашка, как только понял, что ему позволено говорить, — у неё большие связи, можно, я позвоню и вызову её сюда? — цепляясь за соломинку, спросил он, особо ни на что уже не надеясь.

К его великой радости руководивший досмотром коренастый мужчина проявил к его словам интерес.

— И где же сейчас твоя великая мамка?

Павел судорожным движением кивнул в сторону пестреющих в нескольких километрах крыш элитного посёлка.

— Ну, звони, один звонок тебе положен, а закон мы чтим.

Сразу после разговора с матерью Павла вновь заставили лечь вниз лицом на обочину и сцепили руки наручниками.