Колдун поневоле. Изморозь

Как вижу, так и хочется придушить.

Нужно сразу запугать этого Мелкого. По его роже видно, что подлец, каких поискать. Подобные ему обычно стукачами становятся или треплом, способным только языком молоть, а мне нужно чтобы этот Мелкий молчал в тряпочку о том, что услышит или увидит в камере. Не за совесть молчал, так как нет ее у него, за страх.

— Время обеда подходит, нас сейчас откроют и до вечера можно свободно по территории передвигаться. Ты в столовой держись Утеса. С ним мало кто связываться захочет, ну а потом, сваливай обратно в камеру.

Все конечно было логично, но сидеть на одном месте я не собирался, если кто-то захочет добрать до меня, сделает это в любом случае, поэтому, прочь страх. Помирать так с музыкой, а не как собака под лавкой.

Щелкнул электронный замок, и решётка камеры отъехала в сторону. Пора. Поднялся вслед за своими сокамерниками. Ссыкотно, однако, но идти нужно.

Мы находились на втором ярусе, столовая на первом. Пока шли, замечал на себе пристальные взгляды заключенных, но старался игнорировать повышенное внимание к своей персоне.

Пройдет дня три, максимум неделя, и я уже не буду ни у кого вызывать интереса. По крайней мере, очень на это надеюсь.

Взяв на раздаче суп, в котором плавало полторы морковки и несколько колец лука, вязкое картофельное пюре с куском мяса, больше похожим на подошву кирзового сапога, и уселся за стол рядом с Утесом.

К слову сказать, рацион тут у всех был разный, в зависимости от потребностей той или иной расы.

Вампирам, к примеру, раз в неделю на ужин выдавали сто пятьдесят грамм крови, чтобы они окончательно не протянули ноги. Оборотням полагались большие куски мяса средней прожарки, а вот гулям...

Посмотрел на подошедшего к столу Хорька, и меня чуть не вывернуло наизнанку от того, что я увидел у него на тарелке.

— Пошел отсюда, падальщик, — подавившись прошипел я, — Жри где хочешь, только не перед моими глазами.

Зря я это произнес. Мои слова услышали несколько нелюдей.

— Ха-ха, у новичка слабый желудок.

Видимо боится не удержать еду в себе, глядя на то, как Мелкий жрет человечинку.

— Гляди-ка, какой неженка. Эй, одуванчик, переходи ко мне за стол, уж я сделаю так, чтобы никто не портил тебе аппетит.

— Кроме тебя самого, — проворчал Утес, поднимаясь с места, — Ты к Ловкачу не лезь. Он под нашей защитой.

Интересно, когда это я успел стать ловкачом? Сдается мне — только что.

— Спасибо, конечно, здоровяк, но я и сам ответить могу.