Колдун поневоле. Изморозь

Обитатели Изморози загалдели и повернулись в сторону главного входа, откуда показалась фигура начальника тюрьмы, за которым в окружении наряда, по цепочке, двигалась пятерка «смертничков».

Хозяин Изморози и следовавшие рядом с ним еще двое мужчин, взошли на помост.

Наверняка кто-то из руководства тюрьмы.

— Смотри-ка, сегодня даже Вараев присоединился, — пробормотал Щуплый.

— Вараев — это кто?

— Заместитель Топорина. В-о-о-н он, справа от него стоит. Жирный боров, чтоб ему вурдалаки печёнку выгрызли.

— Что, тоже гад? — для проформы уточнил я.

Щуплый кивнул.

— Еще та падаль.

— А слева кто?

— Рындин. Глава блока «1», там полных психов или совсем уж отбитых на голову держат. Их к остальным не выпускают, так что здесь собрали только второй, третий и четвертый корпус.

Я сразу понял, что Борис скорее всего находился именно в первом. Плохо, значит добраться до него не представлялось возможным.

— Слушай, если этот Рындин тут, то где главы остальных блоков?

— Сейчас подтянуться.

Верно, минут через пять на помост поднялось еще трое тюремщиков.

Все они с превосходством и с видимым садистским удовольствием оглядели заключенных, и только после этого Топорин взял слово.

— Вот и настал очередной знаменательный день в нашей «Изморози»! Сегодня пятеро из вас получат шанс на обретение свободы. Воспользуются эти счастливчики предоставленной возможностью или нет, будет зависеть только от них! Стоит ли побороться за то, чтобы начать жизнь с чистого листа? Я считаю, что ответ однозначный — ДА!

Надо же как заливает.

— Долго он еще болтать будет? Я околел.

— Нет, минут десять и можно будет возвращаться в блок, — ответил вампир.

— Кто-то у нас замерз? — послышался ехидный голос сзади, — Может я смогу согреть?

Резко развернулся и столкнулся с хищным оскалом здорового детины.

— Вали отсюда, Сивка, — прошипел я, а Утес заступил заключенному дорогу, закрывая меня своей мощной спиной.

Сивка что-то буркнул и кинув на меня нелицеприятный взгляд, начал проталкиваться вперед, видимо желая из первых рядов посмотреть на разыгрывающееся представление.

Топорин уже заканчивал свою речь.

— Конечно, повезет не всем, — донеслись до меня слова начальника тюрьмы, — кто-то потерпит неудачу, но это будет означать только одно — искупление его вины перед людьми и обществом...

Я поморщился.