Колдун поневоле. Изморозь

Я услышал, как скрипнули зубы у начальника тюрьмы и усмехнулся, прекрасно понимая, что окончательные решения принимает не он.

— Посмотрим, как ты запоешь после сегодняшней встречи.

Пожал плечами.

— Мне терять нечего.

— Ой, ли? Есть много рычагов давления, которые тебе даже не снились. К примеру: бывшая жена, родители... — Топорин сделал показательную паузу, — дочь.

Рванулся вперед, намереваясь как следует врезать по мерзкой морде и стереть надменную ухмылку с холеного лица, но сковывающие запястья наручники не дали совершить планируемый маневр.

Поэтому, недолго думая, ударил противника лбом.

Топорин, не ожидавший подобной прыти, завалился назад, хватаясь на пострадавшее место, а я с удовольствием посмотрел на результат своей работы. Бровь начальника тюрьмы оказалась рассечена, из носа, который был сдвинут на бок, хлестала кровь.

— Аа-а-а, мразь! — заорал Топорин гнусавым голосом.

На шум прибежали охранники, и вот тут уже мне мало не показалось. Удары сыпались один за другим.

Я пытался сопротивляться, но со скованными руками сделать это было практически невозможно. От последнего толчка свалился на пол, заливая его кровью. В ход пошли ноги, и я свернулся в комок, пытаясь уберечь ребра.

Сквозь ругательства охранников и озверевшего от ярости Топорина, не сразу услышал, как скрипнула дверь, а затем послышался возмущенный голос.

— Прекратите немедленно! Какого хрена вы здесь устроили, я вас спрашиваю?

Мое избиение мгновенно прекратилось.

Вытер окровавленный рот рукой, сплевывая остатки крови и пробежался языком по зубам. Вроде целы и то хорошо. Шмыгнул носом. Удивительно, даже не сломали. Хотя, судя по ощущениям, трещина скорее всего есть. Попытался раскрыть заплывший глаз. Не вышло.

— Падлы. Я вам этого не спущу, — подумал мстительно, — все равно у меня огребете по полной.

Самое главное, сумел сдержаться и не применить способности. Нет, троих бы не потянул, слишком много, а вот двоих — вполне.

Интересно, от переедания энергии заворот кишок бывает?

Голова гудела как чугунный котел поставленный на огонь, поэтому не сразу разобрал голоса, один из которых показался смутно знакомым и это был не голос Топорина.

Почувствовал, как меня вздернули вверх, усаживая на стул.

— Полегче можно? — с трудом разлепил губы и скривился от боли.

— Обойдешься, — буркнул начальник тюрьмы, прикладывая к пострадавшему носу платок и закидывая вверх голову.