Отражение

Двое ящеров с зелёной чешуёй ещё имели некоторое сходство с людьми, если не смотреть на головы, а вот нахохлившаяся чуть в стороне обладательница вполне себе обычной для женщины головы всем остальным телом принадлежала к птичьему роду. Ещё один обитатель, тоже на первый взгляд выглядящий человеком, кроме нечеловеческих жёлтых глаз с вертикальным зрачком, и полностью лишённый волос, вольготно разлёгся прямо среди пылающих поленьев - и нахождение внутри пламени его, похоже, ничуть не смущало.

- Вы настолько святы, ваше преосвященство, что словом и жестом изгоните нас в ад? Я уже вся трепещу! - картинно обхватила себя руками ведьмочка.

- Или, может, изгоните из нас демонов?

- Не злословь о том, чего тебе не понять, - веско, с предупреждением в голосе отрезал епископ. Впрочем, следующую фразу он произнёс опять всё тем же добродушным и миролюбивым тоном: - Изгонять - это не по моей части, обращайтесь к брату Андрэ.

Поляк, до того держащийся на шаг позади архипастыря, вышел вперёд и издевательски поклонился, не забыв положить руку на пояс-оружие: некоторые мирские привычки никак не желали оставлять бывшего шляхтича.

- Экзорцист! - Растерявшая весь свой гонор молодая девчонка попятилась. - Ты привёл экзорциста!

- Как и было оговорено… Не так ли, Асмодеус? - Иоанн с тщательно скрываемым удовольствием отметил, как напряглись нелюди. Впрочем, по поводу колдунов и ведьм святая мать-Церковь пока не выработала единой позиции и продолжала склоняться к мысли, что отступники, практикующие волшебство, - всё-таки люди.

Заблудшие, пустившие в душу ужасающую скверну, но всё ещё люди. По крайней мере, пока у них не отрастали, пусть даже временно, противоестественные конечности, органы и покровы, и не появлялись способности вроде несгораемости саламандр. - Кстати, я тоже оценил присланного тобой… привратника.

- Я знал, что для тебя пройти Хранителя не составит труда, - покачал головой пожилой мужчина, до того молча смотревший в пламя, и поднялся, тяжело опираясь на посох в виде сильно перевитого древесного корня, - и называй меня Ульфхам, как все.

То… прозвище ко мне больше не относится. Всё осталось в прошлом.

- Ты можешь отказаться от Преисподней, но она никогда не откажется от тебя. - На секунду выражение лица монаха выдало истинное отношение к собеседнику - смесь презрения и гнева, но Иоанн быстро взял себя в руки. - Но это не важно. Даже несотворение зла есть добро.