Напряжение: том 3. Коронный разряд

— Но моим вы ведь не поверите, так? Посоветую вам поинтересоваться учредителями фонда в иных источниках.

— Там я увижу вашу фамилию, смею думать?

— Владельцем будет фонд «Наука — развитие», — отрицательно качнул тот головой, — а уже его владельцем — офшор на Кипре. Так что даже обратись вы в полицию, мало чего добьетесь. А вот к вам уже будут вполне определенные вопросы, ведь принимать деньги от заграничного предприятия, пусть даже опосредованно...

— Вы смеете мне угрожать?.. — прошипел ректор.

— Ни в коей мере, — поднял руки юноша, отмахиваясь от обвинения.

— Я уже говорил: все, что я хочу — завершить обучение.

— Так шли бы к этому вашему Овсянову, век бы его не видеть! — хлопнул он рукой по скатерти.

— Как оказалось, документы о присвоении диплома могут быть только с вашей подписью.

— И что будет, если я не подпишу? Вы станете шантажировать меня своим фондом?

— Александр Ефремович, слово даю — никакого шантажа, — приложил Самойлов руку к груди. — Ни шантажа, ни денег, ни квартир, ни машин, каждая из которых в найме у фонда.

Ведь это было так удобно — переложить налоги и ежемесячные платы на фонд.

— И вы, говорите, не шантажист? — иронично хмыкнул Ферзен, которого новость о лишении привычного жилья кольнула тоской даже через ярость и гнев на молодого наглеца.

— Всего лишь мне больше незачем будет вас добровольно поддерживать. Все эти расходы, ремонты университетских корпусов, оплата самолета...

— Самолет — княжеский! — ухватился ректор.

— Александр Ефремович, — укоризненно глянул на него взгляд необычных темно-синих глаз, — к чему слова? Самолет уже сегодня перестанет вас принимать.

И не следует на меня смотреть столь гневно. Да, парад роскоши последних лет завершится, но я же не забираю у вас ничего лично вашего, верно?

— Я ничего не подпишу, слышите?! — Заставив себя не думать о том, что станет с единовременно выкинутыми из домов преподавательскими семьями, и какой разразится скандал, произнес ректор. — Катитесь к черту со своим фондом!

— То есть «спасибо» мне тоже не услышать, — вздохнул Максим Самойлов.

— Не мое это — хорошие дела.

— Вы нас обманывали все эти годы!

— Меня бы кто так обманывал... Александр Ефремович, приношу извинения. Жаль, что разговор не задался. Признаюсь, совсем не хотел вас волновать и уж тем более, заставлять испытывать столь сильные эмоции. Вашей дочери вовсе не понравилось бы, случись что с вами. — Сложив бумаги обратно в папку, приподнялся парень из-за стола.