Ловец Снов для Полковника

Анна, когда приходило время сна, лежала и пыталась понять — что именно говорит Пророк? В чём его идея? Идеология? Чем он привлекает и увлекает людей? Но, сколько не пыталась — не могла вспомнить ни слова.

Пророк говорил жарко, страстно, жестикулировал, размахивал руками, перемещая округлые конструкции из слов с одного места на другое, подчёркивал мысли, убеждал тоном голоса, и пока ты его слушал — был согласен во всём, но спустя пять минут уже невозможно было сказать — о чём именно он так складно говорил.

Да и речи эти каждый день были другие, сыпались, будто из генератора случайных чисел — каждое предложение имеет смысл, но всё вместе — нет.

И, что самое поганое, некоторой части слушателей, меньшей части, слушать это было дико смешно, будто организм реагировал истерикой или коггнитивным диссонансом на бессмыслицу, но, при этом, ты чувствовал и ужасный стыд. Не потому, что делал что-то плохое, а потому, что находился в том же пространстве и просто слышал весь этот бред.

А большая часть — при этом, в пьяном восторге...

Анне не спалось от таких мыслей. Однажды она встала, вышла из казармы и, кутаясь в накинутый плащ, долго смотрела в колючие морозные звёзды. Задумчиво сорвала плеть дикого винограда, оплетшего окно, и свернула из неё круг. В комнате, полной спящих и уставших людей, она нашла другие недостающие вещи.

А утром, перед началом проповеди, повесила на дальнюю стену зала небольшой, сантиметров в двадцать, Ловец Снов: круг из коряво свёрнутой ветви, внутри нити из грубого садового шпагата, в центре этих нитей, как паук посреди ловушки, зависла крупная тяжёлая гайка, а снизу свисает редкая бахрома из чёрных, коричневых, и серых шнурков, к которым были привязаны три стрелянные гильзы от автомата и серое воробьиное перо.

Часть 3.

Анна пришла из столовой под самый конец проповеди. Все уже расходились, протискиваясь в двери, мимо стоящих солдат. В воздухе пахло сладким дымом, человеческим потом, разнообразной косметикой.

Пол усеивал слой мятой бумаги, фантиков от конфет, сгоревших хвостиков ароматических палочек, салфетками со следами блеска, теней и помады. Как всегда.

Анна раскрыла край пластикового мешка для мусора, прикидывая с чего начать. Но наткнулась взглядом на одну неподвижно стоящую фигуру среди всеобщего броуновского движения. Парень, из последователей, стоял с неподвижным, раскрашенным розовым блеском, лицом и недоуменно поднятыми бровями.