Ламия

Крики, суматоха, восседающий верхом противник – всё это напомнило привычную обстановку арены. Ухватив чернявого за жилистую шею, он принялся кататься с ним в обнимку, расшвыривая посуду и светильники.

Кто-то догадался заглянуть в комнатку, откуда вылетела эта парочка и обнаружил истекающее кровью животрепещущее тело.

Поднялся крик. Побежали за факелами и магами.

Самые азартные забирались на галерею, орали и делали ставки.

Меж тем вампирские клыки щёлкали возле шейных вен богатыря. Всё, на что хватало его сил – держать на расстоянии злобную оскаленную морду с выпученными красными глазами.

Он уже не понимал, кто кого держит: он осатаневшего упыря или его – вошедший в охотничий азарт кровопивец.

Щепки брызнули в разные стороны.

Это разбилась лавка, которую кто-то с размаха опустил на вампирский затылок.

Ещё один добровольный помощник принялся размахивать факелом перед оскаленной мордой.

Упырь заверещал. Писк резанул по ушам. Леодий зажмурился, пряча глаза от огня. Отвернувшись, он снова их открыл.

За частоколом объедков, на расстоянии вытянутой руки, лежал обломок перил с хищно вытянутым остриём.

Собравшись с силами, Леодий отнял одну руку от шеи вампира. Потянулся к обломку. Зубы упыря жадно клацнули над самым ухом – и тут же по лицу прокатилась волна огненного жара.

Упырь снова взвыл.

Пальцы богатыря нащупали деревяшку.

Перехватили покрепче.

Рука поднялась, занося для удара подвернувшееся оружие.

Острый конец без сопротивления вошёл в вампирскую плоть.

Из окровавленной пасти вырвался страшный хрип.

Упырь сразу обмяк, сделавшись мягким и податливым, словно выброшенная на берег медуза. Чёрные волосы облезали клочьями вместе с кожей, на глазах покрывающейся язвами.

Леодий с отвращением спихнул с себя разлагающееся тело; встал, отряхнулся.

Одетые в сине-голубое венеты смотрели на него с изрядной долей уважения. В руке одного богатырь заметил факел. Кто-то держал обломки перил, кто-то – увесистые подставки для светильников.

Самый удобный момент для того, чтобы лишить соперников лучшего борца.

Но венеты не стали начинать драку. Отбросили оружие в сторону и скинулись на бочку лучшего вина – отметить победу над вампиром.

Аполлоний не мог определить, сколько прошло времени с тех пор, как за ним закрылись двери темницы: воду и пищу ему не носили, а солнечный свет не проникал в тесный каземат. Привыкший к степным просторам, Протей с трудом выносил близость каменных стен, холодных даже жарким летом.