Ламия

Нащупал зыбкий, уже едва уловимый след. Настроил на него амулет.

Клык дрогнул и завращался на свободно висящем шнурке. Влево, вправо… и замер, словно вкопанный, указывая направление. Маг довольно усмехнулся и пошёл туда, куда хищно нацелилось изогнутое остриё клыка.

Растрёпанная служанка влетела в залу, схватила шкатулку с драгоценностями и умчалась обратно. Мениппа проводил её утомлённым взглядом; он уже начинал жалеть, что позволил втянуть себя в затяжной переполох, именуемый свадьбой.

Гости уже начали собираться.

Обряд и пир решили провести ближе к вечеру, когда спадёт полуденная жара, а пока все развлекались вином, лёгкими закусками и ненавязчивым обществом жениха.

Высокий стройный человек – патриций, если судить по одежде и манерам – не спеша вошёл в украшенную цветами и лентами залу. Снисходительно хмыкнул, осмотрев помещение. Проницательные серебристо-голубые глаза уставились на Мениппу:

- Не понимаю, почему невеста задерживается.

- Разве вы не знаете девушек? – Дружелюбно – на всякий случай – улыбнулся философ.

– То платье не подходит, то румяна не в тон.

- Знаю. Только ваша избранница принадлежит к девушкам другого сорта. Им вовсе не обязательно прихорашиваться так долго.

Мениппа насторожился. Но вопрос, вертевшийся у него на языке, забылся, когда в комнату вошла невеста. Кипенно-белая кисея сияла на фоне оливковой кожи финикиянки, золотые украшения и камни мерцали под тонким покрывалом. Девушка счастливо улыбалась. До тех пор, пока её взгляд не встретился со взглядом патриция.

- Мне нужно поговорить с тобой, – сухо произнёс он.

- Только не при Мениппе, – запротестовала финикиянка.

- Почему? Разве твой будущий муж не имеет права знать, с кем он делит ложе?

Девушка конвульсивно сглотнула.

Философ переводил недоумённый взгляд с невесты на странного гостя и обратно.

- Ведомо ли тебе о ламиях, Мениппа? – невозмутимо спросил тот. – О необычных тварях, умеющих отводить глаза? О бестиях, пьющих человеческую кровь?

- Я не…

- Ты долгие годы жил рядом с таким созданием и не заподозрил её ни в чём?

Философ бросил на невесту непонимающий взгляд.

Та стояла, ни жива, ни мертва, дрожа, словно в лихорадке.

- Даже магу трудно обнаружить ламию, – продолжал Аполлоний, сверля взглядом финикиянку. – В твоём неведении нет никакой вины.

- Я люблю его, – то ли прохрипела, то ли прошептала девушка.

- Не слышу.

- Я люблю его, проклятый истребитель! – Красавица в отчаянии заломила руки.