Ламия

– Я не сделаю ему никакого зла! Оставь нас в покое и убирайся!

- К сожалению, речь в данном случае не о нём. Что ты сделала с девочкой?

- С какой девочкой?

- С дочерью сенатора Григоровиуса, которую ты похитила из его дома три дня назад, – среброглазый оборотень подошёл к растерянной ламии вплотную. – Где она?

- Я тут не при чём, – забормотала девушка, теряя на глазах человеческие черты. Мениппа с отвращением разглядывал сквозь кисею чешуйчатую морду и стеклянистые змеиные глаза. – Клянусь Хозяином.

- Вот как? Думаешь, я тебе поверю?

- Это твоё личное дело, – прошипела ламия.

– Я не хватаю ни звёзд с неба, ни сенаторских дочек. Мне вполне достаточно простых смертных.

- Ты имеешь в виду горожан?

- Да! – Выкрикнула тварь, срывая кисею.

При виде зубастой пасти и раздвоенного языка у Мениппы отвисла челюсть.

- Да! Я так чудно устроилась – тихо, без проблем – как вдруг является какая-то скотина и портит мне всё!

- Какая скотина? – ухватился за оговорку Аполлоний.

- Откуда я знаю? – Хвост ламии просвистел, словно бич, над головой гостя.

Острые костяные шипы задели коротко остриженные волосы, но в лице Протея не дрогнула ни одна чёрточка. – Мы просто почувствовали друг друга.

Шипастый хвост просвистел снова, чудом не задев мага.

- Где она прячется?

Мениппа с ужасом увидел, как сверкнуло серебром лезвие скользнувшего из складок тоги кинжала.

- Не скажу!

- Не скажешь или не знаешь?!

- Не знаю! – Пророкотала ламия, приготовляясь к прыжку. Аполлоний, молниеносно оказавшись у неё за спиной, приставил к горлу клинок:

- Я догадываюсь, по каким причинам ты осела в окрестностях Вечного города и решила связать свою жизнь с человеческим самцом.

Ты захотела наплодить ублюдков, поэтому я уничтожу тебя. Но перед смертью ты получишь шанс поквитаться с той, из-за кого я вышел на охоту.

- Будь ты проклят, истребитель, – прошипело чешуйчато-зелёное существо, ещё недавно выглядевшее в глазах Мениппы прекраснейшей девушкой на свете. – Она прячется за городом, в скалах, рядом с морем.

- Вы же не выносите солёную воду.

- Поэтому она там и прячется…

Посеребрённое лезвие нашло яремную вену, и тело ламии забилось в конвульсиях. Философ с ужасом взглянул на гостя, тогу и лицо которого избороздили тёмно-синие брызги.

- Во имя всех богов, кто ты такой?

- Бог только один, юноша: Творец Всего Сущего, – произнёс Протей, глядя ему в глаза. – А я всего лишь жалкий истребитель тёмных тварей. Здесь меня знают как Аполлония из Тиана по прозвищу Протей.