Ламия

Аполлоний подивился лёгкости, с которой он нашёл ребёнка. Ещё раз внимательно оглядел пещеру в поисках ловушек – ничего. Однако сознание маленькой патрицианки заходилось от ужаса. Ламия была близко, очень близко, настолько близко, что девочка ощущала холод её чешуек.

Может, нагромождение камней вокруг?..

Нет.

Кривая башня сталактита, в основании которого свернулось хрупкое тельце?..

Тоже нет.

Тьма ядовито захихикала, издеваясь.

Неровности на потолке?.. Снова – нет.

Маг выругался. Он разрывался между священным долгом истребителя и древним, как жизнь, инстинктом.

Потому что не помочь лежащему в беспамятстве ребёнку Протей не мог. Чем же он тогда станет отличаться от тех, за кем охотится?

Аполлоний тронул девочку за холодное плечо. Никакой реакции.

Расширившееся сознание мага ощущало только глубокое озеро страха, в котором утонул её рассудок.

Аполлоний решительно сдёрнул с плеч тогу и, закутав в неё бесчувственного ребёнка, устремился к выходу. Он не знал, что пришлось пережить дочери Фелисанты, но не думал, что ламия заботилась о ней.

Девочка дожила до нынешней ночи только благодаря чуду; следовало как можно быстрее выдернуть её сознание из леденящего омута.

Жеребец Аполлония вихрем промчался то расстояние, которое отделяло побережье от жилища недавней жертвы. Сначала маг хотел отправиться прямо в дом сенатора Григоровиуса, но потом – вообразив суетливую возню заспанных слуг, расспросы и истерику Фелисанты – передумал. К тому же сенатор мог попросту не подпустить его к девочке.

И тогда маленькая патрицианка осталась бы без чувств и без памяти на всю оставшуюся жизнь.

Заброшенная вилла поражала пустотой и тишиной. Гости, приглашённые на несостоявшуюся свадьбу, успели разъехаться по домам. И некому было удивиться очередному превращению: выщербленный мозаичный пол провалился и в яме забил животворный ключ. Однако вместо грязной лужи возник наполненный прозрачной водой бассейн. Спешившись, Протей осторожно развернул тогу и бережно опустил в тёплую воду хрупкое тельце.

Девочка даже не вздохнула.

- Чем же она тебя так напугала? – Прошептал маг, не спуская глаз с лица маленькой патрицианки. Пальцы его тем временем порхали над дымящейся поверхностью, словно проверяя на прочность узлы невидимой обычному глазу сети. – Или не напугала? А просто высосала… как нежный сочный фрукт? Оставив немного на десерт?

Последнее удивляло Аполлония больше всего.