Ловчий Дьявола

— Ты такой, как должен быть человек и отец, — я отвернулся, уткнувшись лбом в стекло. — И брат...

Пока мы доехали я успел сообщить о близящемся ливне и похолодании. Дождь пойдёт и безоблачное небо с припекающим солнышком вовсе не показатель хорошей погоды на ближайшее время. И лучше бы ему ехать в город сейчас, чем в темноте под дождём. На что Саня ответил, что поедет завтра утром, а сегодня никуда не собирается.

Кусок в горло не лез, но я заставил себя пообедать. Мир плыл и застывал. Я зависал и тупил, пока бабушка в приказном порядке не отправила меня спать.

Спать? Как? У меня каждый сустав выкручивает, каждую когда-то сломанную кость. Терпеть это в сознании ещё возможно, но пытаться заснуть — бесполезно.

Бабушка ушла минут на пять, вернулась и вручила мне одеяло с электрическим подогревом.

— Завернись в него и включи. Так будет гораздо легче.

Подвиснув ещё на полминуты, я кивнул и попросил:

— Мне новый комплект постельного белья нужен... Бинты ночью сильно промокли.

Как оказалось, об этом бабушка уже тоже позаботилась.

Поднявшись к себе, я некоторое время раздумывал, стоит ли снимать броню. В итоге, решил что возможность согреться сейчас важнее. Когда одеяло разогрелось, стало действительно легче. Я даже не знал, что так можно. Боль уходила, отступала, пряталась где-то в глубине, переставая вгрызаться тупыми зубами в каждую кость. И я закрыл глаза, чувствуя, как к шее и плечу прижалась мягкая, тёплая кошка.

Но на грани всё же позвал:

«Уилл?..»

Он долго молчал, я уже почти успел соскользнуть в сон, когда тёмная сторона устало произнёс:

«Я тоже не железный, ромашка.

.. И мне бывает плохо...»

«Тоже вспомнил наши школьные годы?» — спросил я.

«Да... наши херовые годы... — прервался и тяжело заговорил: — Женя, я рассчитывал, что это сработает... Ну там же врачи, милиция, нас же должны были хотя бы в комнату временного содержания малолетних определить. Я предположить не мог что мы можем попасть в... туда...»

«Ты не мог знать, — отозвался я. — Ты не отвечаешь за действия других.

Тем более, не мог отвечать тогда».

Он молчал, но я чувствовал его тоску, бессилие, усталость и гнев.

«Почему ты мне никогда не говорил, что у тебя есть другое имя?» — борясь с желанием уснуть, спросил я.

От заговорил не сразу. С тихим смешком:

«Ты просто забыл. Да и ни тебе, ни мне не было нужно, чтобы нас различали».

«Напомни?..»

Он снова ответил лишь спустя некоторое время.

«Я сказал тебе, что меня зовут Уилл, если полностью — Вильгельм.