Ловчий Дьявола

— задумчиво произнёс водитель. — Вот что, парень. Забирайся обратно в машину, а там поговорим. И не бойся, ничего я тебе не сделаю...

Но парень в ответ отчаянно мотнул головой.

— Я давно ничего не ел и меня очень тошнит от голода, — произнёс он, отведя взгляд. — Если меня начнёт выворачивать в вашей машине, думаю, никому от этого хорошо не будет. Я не могу с вами ехать.

Коля коротко выругался и полез в кабину. Вскоре вернулся с термосом, брикетом сухого пайка армейского типа и парой консервов.

Даже в такой ситуации парню пришлось решиться принять помощь.

И, видимо, это решение стоило усилия воли. Коля наблюдал, внимательно, но стараясь не быть навязчивым со своим вниманием.

— Не спеши, — по-доброму посоветовал дальнобойщик, присев рядом на брошенный прямо на обочину плед и так же прихлёбывая чай из термокружки. — А то плохо станет.

Парень кивнул, принимая предостережение. Взял предложенный брикет сухпайка. И тут обратил внимание на свои ладони. Они оказались содраны. На термосе остались следы крови.

И на рукавах светло-серой кофты чуть выше локтей.

— Вот же хрень какая... — вздохнул парень.

Встать он смог не сразу, попытки только третьей. А когда всё же сумел, заметно шатнуло. Так, что пришлось опереться рукой о кабину. Быстро отдёрнув руку, сжал кулак и взглянул на оставшийся кровавый след. Он двигался с трудом, было видно, как тяжело даётся вообще всё, любое движение. Достал свой рюкзак, вынул полулитровую бутылку с водой и кусок ткани. Смочил водой кусок ткани, аккуратно вытер след своей крови с кабины и с термоса.

Тщательно стёр кровь с ладоней. Достал из того же рюкзака бутылёк с перекисью, обработал ссадины.

А потом он закатал рукава, маскируя пятна крови.

Шрамы. От наручников, когда рвёшься, готовый лишиться рук ради свободы, разрывая сухожилия, сдирая кожу до костей. Ожоги, будто о его кожу тушили сигареты. Изогнутый и глубокий шрам как плетью охватывающий всю правую руку от локтя до запястья. Кости правой руки тоньше, чем на левой, хотя парень явно правша.

И следы недавнего восстановления, которое делают при критических повреждениях мышц и костей, когда руки перестают функционировать.

Шрамы отдельно от поведения и бессознательных реакций ещё ни о чём не говорили. Но всё вместе... Вызывало ужас.

Мужчина молчал, не зная, как с ним заговорить. В голове крутился один вопрос — из какого рабства и каким чудом вырвался этот парень?! Он хорошо знал, что такое феномен молчания детей.