Ловчий Дьявола

С чем? Овощным гарниром?

Осмысливать реальность я начал уже делая мелкие, редкие глотки из горячей кружки. Зверски горький и крепкий кофе. Немного не то, что я хотел, но то, что сейчас нужно.

— Я понимаю, что есть вещи, о которых невозможно рассказать, — заговорил Николай Иванович, двумя руками обхватив свою кружку кофе. — Есть чудовища, от которых можно только бежать. Но и ты меня пойми. Я не могу просто взять и бросить тебя посреди дороги — не смогу себе этого простить. А сбежишь — буду искать. Только, боюсь, что уже по моргам.

..

Я опустил взгляд с говорившего на свой кофе. Потом взглянул в окно. Вот она какая, моя единственная тропа, на которой я не сдохну? Мне слишком погано, чтобы встать и уйти — физически не дойду до ближайшего поворота. Сейчас не выжить одному. Ладно. Ладно... Чем говорить неправду, я предпочитаю вовсе молчать.

— Меня купили, когда мне не было ещё и четырёх, — в полголоса ответил я. — Мачеха говорила, что заплатила моей шлюхе-матери, и я этот долг отработаю сполна.

Она купила меня для моих родных отца и брата — её сына и мужа. Как собаку. Только ничего общего кроме фамилии с этими тварями у меня нет и не было. И называть вам фамилию я не хочу — мои родители очень влиятельные люди с огромным количеством возможностей и связей. Если вы не в том месте упомянёте моё имя, не дай небеса, начнёте искать информацию — вам это может стоить жизни.

— Любого можно прижать и посадить, любого! — воскликнул мой собеседник громче, чем следовало бы. — Будь он хоть тысячу раз влиятельным! Женя, я обещаю, что никто тебя забрать не сможет.

..

— Ну, да, — я с сарказмом отозвался я, невесело усмехнувшись. Щёлкнул пальцами. — Раз! И родителям доложили, где я нахожусь. Доложили, не сомневайтесь, причём, очень быстро. Два! — новый щелчок пальцами. — И меня признали психически больным, склонным ко лжи, невменяемым. Три! И я сижу со сломанными ногами в подвале. Может проще быстро умереть, чем меня снова выкупят у любой защиты, как псину с блошиного рынка, и притащат домой на поводке и в наморднике?

Он собрался мне ответить.

Но я уже увидел всё, о чём он думал и не дал заговорить:

— Я вижу, что вы хотите сказать. Что не всех можно купить, да? Кого не купят, тех запугают или убьют. Я уже сбегал. Это моя седьмая удачная попытка побега. Только в этот раз у меня нет шанса на выживание. В этот раз я убил человека. Он был садистом, психопатом, такой мерзостью, которой лучше вовсе на свет не рождаться.