Ловчий Дьявола

И единственной причиной, по которой меня до сих пор держали живым — в качестве его собственности. Я убил родного брата.

Дальнобойщик, по мере того, как я говорил, менялся в лице, а потом и вовсе схватился за голову. Помолчав, он тяжело произнёс:

— Тебе нужно к тёмным... к чтецам разума...

И вот тут меня опять пробрало.

— Я знаю. Только где вы найдёте настоящих тёмных? Их же боятся именно за то, какие они — бескомпромиссные, патологически правильные. От них не скрыть грязи в душе. Сколько их всего на весь мир? Не подданных империи, а настоящих представителей это расы? Тысяч сто? Никто статистику не ведёт, но их в любом раскладе не может быть больше трёхсот тысяч.

И это включая младенцев. Среди пяти миллиардов людей. Встретить тёмного, да ещё и телепата — большая удача. И я свой шанс уже упустил... Да ещё и единственного телепата подставил... Он, наверное, до сих пор в бешенстве...

Ещё как упустил... До ужаса хочется вернуться в тот чёртов подвал. Передавить психопата, вырвать у него контроль.

Не спускаться туда. А лучше раньше. Не лезть с мерзкими оскорблениями к тем, кого первый раз вижу, и уж тем более не вступать в безобразную драку, где было восемь против двоих. И те двое выстояли. Заговорить бы с близнецами совсем о других вещах, а не всей той фигне неважной, что мы обсуждали, проводя время в одной компании. Без Стаса и его ручных ублюдков...

Но ты не дал мне сказать ничего. Выпускал к ним, только пока я молчал. Контролировал каждое моё слово! Как же я тебя за это ненавижу!.

.

— Не вини себя, мальчик, — прервал поток воспоминаний чужой голос. — Ты вряд ли мог и умел поступить правильно...

— С людьми я всё-таки периодически общался, — отрицательно качнул головой я. — Так что это только моя ошибка. Даже не ошибка, а подлость.

Подлость и слабость. Непростительная. Едва не окончившаяся катастрофой. Катастрофой была бы гибель Ирдеса, Марины и Дани. А смерть Рената, Бориса, Руслана и остальных сучьих выродков — закономерный итог, торжество справедливости.

— Простите, — я поднялся. — Вернусь через минуту. Не сбегу.

Прикосновение ледяной воды в пылающей коже показалось болезненным. Умывшись ещё несколько раз, прижал к лицу холодные руки. Я так устал... от всего... от самой жизни...

— Лузер, — презрительно, будто плевком, прозвучал знакомый голос, заставив меня вздрогнуть и отвести ладони от лица.

Он отражался в зеркале вместо меня. Не в серой кофте, какая сейчас на мне, а в точно такой же, но чёрной.