Ловчий Дьявола

Пожалуйста, замолчи. Пожалуйста.

— Потом... Мы пытались довести дело хотя бы до расследования... — всё так же рассеянно продолжил Виктор Васильевич. — Но всё закончилось... плохо. Женю просто забрали, помахав у нас перед носом липовой справкой о его невменяемости. Якобы, мальчик не может отвечать за свои слова и действия. Показания Леночки и мои ничего не значили...

Пальцы начали подрагивать. Пожалуйста. Замолчи!

— Всё закончилось... тем, чем закончилось, — тяжело продолжил отец моей одноклассницы. — Но я никогда не забуду, как дети на пороге тогда появились.

..

— Да хватит уже! — не выдержал я, вскочив. Кофе расплескался, заливая стол. — Хватит! Вы можете, наконец, просто замолкнуть?! Оба!

— Жень... — испуганно позвала Лена.

— Прости... — опустил глаза её отец.

— Знаете, дядя Витя, — остатки самоконтроля трещали по швам. От спокойствия не осталось и следа. — Я плохо помню, как тогда дошёл до вас. Отрывками, невнятными просветами. Зато я хорошо помню, как меня посадили в служебную машину, чтобы я поехал и дал показания против своей семейки.

И притащили обратно к ним!

«Женя, успокойся!..» — попытался пробиться тёмная сторона.

«Иди к чёрту!» — рявкнул я.

Крышу сорвало и меня уже несло. Я это понимал и ничего не мог сделать. Отступил от них подальше.

Кошка на подоконнике выгнула спину, зашипела и ударила когтями по плечу Виктора Васильевича.

— Хотите знать, где я провёл следующий месяц?! — голос срывался на рык, я в бешенстве смотрел на седого, покалеченного мужчину. Перевёл взгляд на его дочь.

— В той самой комнате. С новой решёткой, куда крепче предыдущей. Если бы не Стас, я бы провёл этот месяц ещё и без еды. Отец, избивая меня за всё это, так старался, что разбил гипс. Мне пришлось учиться писать левой рукой, правой я больше не мог держать ручку. Исправить перелом получилось только через полтора года, потому что повезло сломать руку в том же месте второй раз! — я задыхался. Ненависть и нефть со дна души снова накрывали с головой. — Ах, да. Я, конечно же, неблагодарный невменяемый лживый ублюдок, всё выдумал, чтобы подставить святого Стасика и его замечательных друзей. Я больше. Никогда. Не хочу! Об этом! Вспоминать!! И лучше вам забыть о моём существовании!

— Женя... — бабушка Лида, оказавшись рядом, сжала мою ладонь.

— Не надо, — я закрыл глаза, выдернул руку из её теплых пальцев.

Не хватает воздуха. Нечем дышать. Прочь отсюда, прочь...

* * *

— Женя!

Но лишь хлопнула дверь в ответ на попытку остановить его.