Ловчий Дьявола

Белла удивительно ленивая и инертная собака. От того быстро устаёт. Я только последнюю неделю заставил её бегать по лесу.

Она ткнулась мне под руки, сунула в лицо мокрый нос, попыталась облизать и заворчала, когда я ей этого не позволил. Спрыгнувшая со спины собаки кошка так и вовсе на меня нашипела.

— Прости, сестричка, — покаялся я, пытаясь её погладить.

Получил по руке когтями.

— Умм-мау-мау! — угрожающе провыла белоснежная красавица, прижав уши.

— Я бы тебя не бросил, — сказал я в своё оправдание.

Она фыркнула и отвернулась, но погладить себя разрешила.

Топот и тяжёлое дыхание лося по имени Саня я, конечно, услышал заранее. Он ненамного отстал от собаки. Пару минут пытался отдышаться, почти упав на бревно рядом со мной.

— Ну ты и бегаешь... — выдохнул запыхавшийся лось. — Фиг угонишься...

— Я легче тебя килограмм на двадцать, а то и больше, — ответил я, продолжая гладить уже расслабившуюся кошку.

— Ага, и по-прежнему болеешь, — уже почти отдышавшись, усмехнулся незваный гость, нагло занявший моё бревно.

— А я здоровый и полный сил. Представляю с какой скоростью ты передвигаешься будучи здоровым...

— Очень быстро, — скупо усмехнулся я.

Помолчав с минуту, Саня достал пачку сигарет и зажигалку. Вынув одну, протянул пачку мне и переложил:

— Будешь?

— Буду...

Прикурив сигарету, затянулся и выдохнул горький дым. Хорошо знакомый. Привычный. Белла чихнула и ушла от нас подальше.

Некоторое время мы молча курили.

— Жень... — неуверенно заговорил Саня. — Можно я спрошу.

.. А если не захочешь отвечать — скажи, чтобы я заткнулся. Ладно?

— Спрашивай, — отозвался я, после очередной затяжки. — Только учти. Если я отвечу, а ты обвинишь меня во лжи — я тебе челюсть сломаю.

Хороший табак. Отличный даже.

Саня, посмотрев на меня долгим взглядом, собрался с мыслями и всё же спросил:

— Неужели твой отец действительно не знал, что вытворяет твой брат? Просто... так превозносить и оправдывать одного сына и категорически не верить другому — не нормально!

— Конечно он знал, что Стас не святой, — ответил я с усмешкой.

— Что любимый батин сынок — урод, извращенец и садист. Весь в папочку, чего уж там...

Затушив окурок, я некоторое время молчал, глядя на реку. Попросил новую сигарету. Прикурил.

— Почему же... я не понимаю тогда... — Саня запнулся.

— Потому, что сын в семье был один. Стас, — отозвался я. — Я не сын, а псина подзаборная. Живая игрушка, чтобы собаку не покупать. Отец и мачеха всегда знали.