Ловчий Дьявола

Услышав это, Саня не стал спрашивать, что мне помешало. Вместо этого предложил:

— Сейчас бинты возьму и давай к тебе.

Я молча кивнул. Перебинтоваться самостоятельно конечно, можно, но нормально это сделать довольно сложно. Тем более, что левая лопатка продолжала сильно болеть, а руку так же периодически подёргивали мелкие судороги.

Кошка, заинтересованная происходящим, увязалась следом за мной. Запрыгнула и села на стол рядом с ноутбуком, пристально наблюдая. Я не стал её сгонять.

Когда я снял футболку, Саня в полголоса выматерился.

— У тебя кровопотеря уже около литра со вчерашнего дня, — прикинул он, помогая снять бинты.

— Не больше полулитра, — возразил я.

— Больше. Всё равно очень много, — ответил он.

Я ничего не ответил. Может, разорвало крупный сосуд. Может, опять вернулась плохая свёртываемость, как у меня уже бывало. Это не причина для паники. А вот то, что у меня теперь пододеяльник и простынь в крови — это хреново. Отстирывать сложно.

Оставшись без бинтов и пластырей, я опустил голову, изучая гематому и рваные раны.

Самые крупные по-прежнему кровоточили. Шить не хочу, но залить медицинским клеем и стянуть пластырем, смыкая края, вполне можно. Так я сейчас и сделаю.

Нажав пальцами в область гематомы на груди, я услышал нехороший щелчок.

— Твою мать... — постаравшись не шевелиться, произнёс я. И на вопросительный взгляд Сани, пояснил: — Мне надо на рентген.

— Я его, всё-таки, убью, — недобро сощурившись, пообещал названный брат.

Коротко усмехнувшись половиной рта, я посмотрел на него исподлобья и негромко произнёс:

— Когда собираешься убить всерьёз — не говори об этом.

Соглашайся с угрозами. Не спорь. Прикинься слабым и безоружным. Чем беспечней жертва — тем меньше усилий ты прикладываешь, чтобы лишить её жизни. А вот изгадить жизнь можно по-разному.

Помолчав секунду, Саня обезоруживающе улыбнулся и произнёс:

— Теперь я понимаю, почему тебя называли Психопатом.

Я хмыкнул и снова почувствовал щелчок под пальцами. Вдох-выдох. Нет, больше не щёлкает. Может я и перестраховываюсь, но перелом грудины — это слишком серьёзно, чтобы игнорировать.

Я хорошо знаю, что такое жить со сломанными костями без какой-либо помощи... Кое-как из собственной одежды и какого-то мусора пытаясь сделать себе подобие лангетки... Пытаться поставить смещённую кость на место, теряя сознание от боли... Сгорать в лихорадке от воспалений... Рядом с примерной, счастливой семьёй, которую незнающие считали идеальной и благополучной, а меня — их проклятьем...