Хроники вечной жизни. Проклятый дар

Вечером они пришли на Гревскую площадь, Рене протиснулся сквозь толпу и сел вместе с другими мальчишками впереди всех, перед большим деревянным помостом. К нему с двух сторон вели лестницы, по углам стояли высокие факелы, освещая все вокруг неровным, колеблющимся светом. Рене, с нетерпением ожидая начала, разглядывал площадь. Позади помоста в наступающей темноте чернел силуэт знаменитого «Дома на сваях» - каменного здания, в котором заседало собрание гильдии купцов.

С торца площади расположились дома зажиточных горожан с крышами из черепицы.

Наконец представление началось. Все затихли. На помост медленно и торжественно вышла высокая фигура, с ног до головы закутанная в темный плащ, с длинным посохом в руке. Она прошла мимо факела, пламя осветило мертвенно-белое мужское лицо под надвинутым на лоб капюшоном. Рене вздрогнул: он никогда не видел таких бледных людей. «Это не человек, - подумалось ему, - тогда кто же?» Словно отвечая на его вопрос, фигура протяжным голосом продекламировала:

Никто из вас меня пока не знает,

Мои глаза не видят ваших глаз.

Но время мчится, и судьба бросает

В мои объятья каждого из вас.

Как неразлучны, хоть и не похожи,

Луна и солнце, берег и вода,

Так вот и мы шагаем рядом тоже:

Я - Смерть, и Жизнь, навеки, навсегда!

Рене похолодел. Так вот она какая, смерть! Вот кто забрал его мамочку! Он смотрел на закутанную фигуру со смешанным чувством страха и гнева.

А на сцене между тем загудели рожки, и началось действо. Под протяжную, громкую музыку на помост по правой лестнице один за другим выходили актеры в одеяниях рыцарей, ремесленников, крестьян, лавочников, мужчины и женщины, взрослые и дети. Их плавные движения напоминали танец. Некоторые из них изображали на ходу свою профессиональную деятельность, другие просто медленно двигались в сторону черной фигуры.

Каждого проходившего мимо Смерть касалась кончиком посоха, после чего жертва скидывала одежду, и, оставшись в одном белье, слабыми, неуверенными шагами спускалась с помоста по противоположной лестнице и исчезала в темноте.

Рене смотрел на сцену испуганными, широко открытыми глазами. «Удивительно, - думал он, - как все голые люди похожи. Не поймешь, кто из них рыцарь, а кто простолюдин».