Хроники вечной жизни. Проклятый дар

Вдоль стен на полках и в маленьких шкафчиках стояли чаши и склянки, наполненные разноцветными жидкостями, жиром, смолой, солью, и что самое удивительное - там же лежали два толстых фолианта. Книги были редкостью, и друзья изумленно переглянулись - неужели старушка умеет читать?

Рене вдруг стало неуютно, его словно кольнуло какое-то недоброе предчувствие.

- Она ведьма, - прошептал он.

Открылась дверь в глубине комнаты, появилась старушка с железным противнем в руках. На нем дымились жареные каштаны, распространяя по комнате резкий сладковатый запах.

- Вот и угощенье, юные господа, - пропела старушка. - Как вас зовут, дорогие мои?

- Филипп де Леруа, мадам.

- Рене Легран.

- Вот и хорошо, вот и замечательно. А я Мари Дюшон.

Женщина достала с полки две пустые плошки и, освободив часть стола, поставила их перед мальчишками. Насыпав каждому каштаны длинной деревянной ложкой, она села напротив них.

- Кушайте, кушайте, милые господа. Ах, какие же вы красивые и молодые!

Рене дал волю своему любопытству.

- Госпожа Дюшон, а что это у вас за травы и зерна? Зачем они вам?

- Ах, это… Я знахарка, милые мои, врачую людей.

Она помолчала и осторожно добавила:

- И еще немного ведунья. Хотите, погадаю вам?

Друзья испуганно переглянулись. Они твердо знали, что колдунов и ведьм жгут по воскресным дням на Гревской площади.

- Пожалуй, не надо, - промямлил Филипп.

- Да мы уж никому не скажем, не бойтесь. Я просто одним глазком посмотрю и расскажу, что вас ждет.

«Интересно, женюсь ли я на Женевьеве?», - подумал Рене. Он уже не мог противиться искушению.

- Давай ты первый, - толкнул он друга локтем.

Филиппу тоже очень хотелось узнать будущее. Станет ли он рыцарем? Будет ли служить королю?

- Хорошо, - кивнул он. - Что надо делать?

- А ничего, есть у вас носовые платочки? Но предупреждаю, они пострадают.

Друзья рассмеялись. Ну и пусть, платка на такое интересное дело не жалко. Филипп достал из-за пояса батистовый треугольник и протянул женщине.

Мадам Дюшон зажгла свечи, одну поставила перед собой и осторожно поднесла платок Филиппа к огню. Ткань задымилась. Старушка посыпала платок каким-то белым порошком, пламя затрещало.

- Вас ждет предательство, молодой человек, - произнесла она и придвинула платок к огню. Батист загорелся. - И любовь, до-олгая, одна на всю жизнь. Поначалу она доставит вам много страданий, но потом принесет счастье.

Филипп покраснел, сладко и тревожно ему было слышать эти слова.