Хроники вечной жизни. Проклятый дар

Он считал мальчика своим протеже и радовался каждому его удачному рисунку. Малыш был гордостью обоих итальянцев, и они с нетерпением ждали, когда он освоит все необходимые техники и сможет выработать свой стиль.

Для Франсуа настало счастливое время. Все его мысли теперь были посвящены любимому делу. По утрам он вскакивал раньше всех, торопясь скорее отправиться к дядюшке Бартоломео. В мастерской Франсуа взахлеб рассказывал маэстро Гетти об идеях, пришедших ему в голову минувшей ночью, показывал только что сделанные наброски, учитель тщательно их изучал, поправлял недочеты и высказывал свое мнение, почти всегда положительное.

В мастерской Франсуа проводил весь день, и единственное, что мешало его полному счастью, была необходимость вечером возвращаться домой. Если бы ему позволили, мальчик с удовольствием и ночевал бы у учителя.

- Неужели ты совсем не скучаешь по своей мамочке? - пеняла ему Женевьева. - Даже когда ты дома, ты все равно не выпускаешь грифеля из рук.

- Чтобы хорошо рисовать, я должен заниматься этим постоянно, так говорит маэстро Гетти.

Ведь это главное дело моей жизни, - серьезно отвечал шестилетний малыш.

Жизнь семьи Легран текла спокойно и размеренно. Рене и Женевьева занимались ремеслом, а Франсуа все свое время проводил в мастерской маэстро Гетти. Все были довольны, и ничто не предвещало беды.

14

Часть II

ФРАНСУА

Англия, Сомерсет, 6 июня 1932

Голд cжал губы и тяжело вздохнул. Казалось, он собирается с силами перед тем, как рассказать нечто очень для него важное.

- Это случилось, - откашлявшись, начал он, - в конце июля 1524 года. Лето стояло жаркое и засушливое, то в одном, то в другом конце города загорались деревянные дома. Помню, я шел домой после собрания цеха. Свернув на маленькую улочку, я внезапно услышал крики и почувствовал запах дыма. Я ускорил шаг и вскоре дошел до дома, объятого пламенем пожара. Вокруг метались люди с ведрами, стоял шум и суета. Но пользы от этого было мало, дом горел так сильно, что потушить его не было никакой возможности.

Некоторые смельчаки бросались внутрь дома, но тут же выбегали, задыхаясь и кашляя.

Отойдя на другую сторону улицы, я поднял глаза и с ужасом увидел, что на маленьком балкончике горящего дома стоит девочка лет пяти. На лице ее застыл испуг, она не плакала, не звала на помощь, просто с мольбой смотрела вниз. Люди на улице кричали ей что-то, призывая прыгать, делали какие-то знаки, но малышка не двигалась с места.