Холод наших сердец

Не так, как когда копы чуть не приняли их компашку с мешком «дури» на руках — да и давно это случилось, забылось практически за другими делами. Всё же пару ударов сердце таки пропустило. Чуть не отказался. Но отец выглядел таким счастливым… Да и даже если делить все байки про СССР на два, так на так по любому выходило, что взглянуть стоит.

Из знакомых в делегации оказался всё тот же Сэм Танненбаум. Ну да евреи народ шустрый. Кроме того, у него вроде как по ту сторону Атлантики внезапно нарисовалась родня.

Передали «с оказией» длиннющее письмо и целую пачку фотографий. Их в итоге удалось отжать и полюбоваться на виды далёкой и загадочной страны.

Которой ещё только предстояло стать для него, Томаса Хартмана, новым домом.

***

Журчала вода, орало радио, профессионально-жизнерадостный голос диджея вещал об очередных событиях из мира музыки, кино и прочих излишеств. Борис снова яростно намылил голову и сунул её под струи душа. Ему надо было подумать о многом.

О том, что походам в зону — единственному, что хоть как-то поддерживало все эти годы, да и, будем честны, кормило за счёт «выпаса» туристов — конец.

Кранты. Амба. О том, что родители пропавшей девушки устроили скандал, подали в суд — и Борис в глубине души был с ними полностью согласен. О том, что соседи по лестничной клетке, и прежде не особо жаловавшие «бродягу-авантюриста», перешёптываются и подозревают его во всём подряд — от похищения до каннибализма. О том, что Глеб названивал всё утро, а потом вдруг перестал. Когда Борис таки внял гласу совести и набрал парня в ответ, тот, слегка заикаясь, искренне удивлённым голосом уточнил: «П-простите, а вы к-кто?»

Думать было надо, но думать он не мог. В очередной раз смыв пену, Борис уставился в зеркало.

Иней. Вместо волос голову профессионального проводника по зоне отчуждения покрывал иней. По крайней мере, именно так выглядело это со стороны. Борис застонал и уткнулся в стекло лбом.

***

— С восемьдесят шестого — ровно тридцать пять случаев.

То есть, каждый год. Всегда только женщины.

— Пардон, девушки.

— Это принципиально?

— Будемте куртуазны. Молодёжь совершенно разучилась делать прекрасным дамам комплименты.

— К делу, коллеги, к делу. Фома, продолжайте.

— Так вот, женщины. Молодые. Можно действительно сказать, девушки. Нет, девственность не является общим признаком.

— А иные, простите за цинизм, сопровождающие?

— Как правило, либо без последствий, либо стресс той или иной степени.