Хочу проснуться!

Тело сжалось, словно пружина, и выстрелило прямо на пиджак.

Я почувствовал, как когти всех четырёх лап впились в дорогущую ткань.

«Костюмчик не менее половины моей бывшей зарплаты стоил», — ещё успел подумать я, как раздался треск и я стал сползать по рвущейся материи.

Волна ненависти накрыла меня.

Желание кота-эгоиста защитить свою собственность от посягательств чужого самца смешалось с желанием любящего мужчины спасти любимую женщину от горькой участи содержанки.

Я вцепился зубами в пиджак и стал вырывать кустки ткани, помогая себе одной лапой.

Как только мои ноги коснулись пола, я принялся терзать пиджак, ставший для меня олицетворением самого Петра Вениаминовича.

Я рвал и кусал с таким остервенением, что даже почувствовал настоящий экстаз!

Казалось, ничто не сможет остановить меня.

Но тут раздался звук отворившейся двери, и душераздирающий крик раненого вепря заставил меня вздрогнуть и оглянуться.

Голый Пётр Вениаминович издал ещё один нечленораздельный рык, отшвырнул в угол свои вещи и рванул на меня:

— Ах ты мерзкая тварь!

Я почувствовал, что меня крепко ухватили за шкирку и оторвали от пола.

Горло сдавило, но спустя мгновение я уже летел по воздуху. Я даже успел увидеть надвигавшуюся на меня стену, но соприкосновения с ней не почувствовал.

Какая-то могучая сила за доли секунды заставила меня сконцентрироваться в комок мышц, и я, мячиком отскочив от стены, со стуком рухнул на пол.

Я был готов тут же вскочить на ноги и кинуться на обидчика, но в этот момент до меня донёсся испуганный вскрик Лены.

В то же мгновение я понял, что это мой шанс и что мне вовсе не обязательно умирать на самом деле.

Я закатил глаза и обмяк, предстирая труп.

— Рыжик! — Лена кинулась ко мне и, встав на колени, бережно взяла на руки.

Я затаил дыхание. Моё тело безжизненно повисло. Даже язык вывалился из приоткрытой пасти.

— Господи, да как же вы могли! Вы же его убили!

И тут моё сердце забилось, как двухтактный мотор.

Я снова задержал дыхание, чтобы не выдать себя.

—Рыжик, мальчик мой! — Лена крепко прижала меня к себе и заплакала, упёршись лицом в моё тело.

— Да выкинь ты эту мразь! — презрительно процедил сквозь зубы Пётр Вениаминович. — От него одни только неприятности.

— Уходите! Слышите? Немедленно уходите! И никогда больше не возвращайтесь!

— Т-т-ты вообще представляешь себе, сколько стоит мой костюм? — от вскипевшего возмущения Пётр Вениаминович стал даже заикаться.