Пристегнитесь, пожалуйста

– Всегда с собой таскаешь?

– Ага, – ответил паренек. – Мало ли что.

– Яркость убавить можешь?

– Ага...

– Так убавь, Кали тя покусай!

Фредерик послушался. Послушный ребенок, если надо...

Они поднялись на крыльцо. Дверь – тяжелое толстое лакированное дерево, круглая ручка, квадратное окошко, забранное решеткой, – была заперта.

– Посветите мне.

Фредерик сунул Форе фонарик и достал из кармана курточки колечко с отмычками. Встал на колено, покопался в замке.

Замок щелкнул.

– Вот еще я бы тебя в дом пустила, – пробормотала Фора.

– Что это за место?

– Приют.

– Ты здесь вырос?

– Не совсем, – сказал Фредерик. – Но и здесь тоже.

Изнутри здание было даже мрачнее, чем снаружи. Сырость превратила толстый слой пыли на полу в серый ковер. Внутренние двери украшали картинки с разными животными. Фора толкнула одну из них. Потянула носом затхлый воздух. Три двухэтажные кровати, сдвинутые в угол, ни подушек, ни матрасов, одинокое одеяло, сквозь продранный пододеяльник проглядывала серая подгнившая вата.

– Ты уверен, что хочешь здесь остаться?

– Ну-у... К тебе же нельзя.

– Но здесь ест другие дома. Я не думаю, что тебя остановят их двери и окна.

Фредерик свернул в другую комнату, оказавшуюся большой столовой. Четыре длинных стола, из которых целым оставался только один, несколько поломанных стульев, за стенкой с окошечком небольшая тесная кухня. Луч фонарика выхватил из темноты стоящую на плите кастрюлю.

– Это место я знаю, – сказал парень. – Здесь безопасно... И нет кошек.

– У тебя аллергия?

– Аль?.

. Что?

– Завидую, – вздохнула Фора. – Значит, ты просто не любишь кошек?

– Это кошки не любят людей. А здесь... – Он Фредерик помолчал. – Дети бывают скверными животными.

– Бывают, – сказал кто-то третий, кто завелся у Форы в голове. – Погасите свет.

Фредди шарахнулся назад и налетел на Фору. Фонарик вывалился у него из руки и покатился по полу.

– Ты чего?

– Вон они! Смотрите.

– Куда, черти тебя... – начала было Фора и примолкла.

Они были как три сгустка темноты.

Концентрированной, стопроцентной темноты, более темной и тяжелой, чем бывает она сама. Большие, неподвижные, они сидели в углу на куче тряпья, и казалось, что их глаза светились электрическим светом, который они умудрились поймать и запереть в себе.

Фора наклонилась и подобрала фонарик. Но едва она направила луч на кошек, ее голова едва не лопнула от неслышного рева:

– ВЫКЛЮЧИ СВЕТ ТЕБЕ ГОВОРЯТ!!!

Фора сдавила виски руками.

– Отдай, – сказал Фредерик.