Бесконечная жизнь майора Кафкина

– От отца единородного досталась, – просунулся головой и Котенко. – Авторства Иосифа Виссарионовича.

– Не видела я ваших книжек! – зевнула Швабра. – И Григория не видела. Может, погулять вышел?

– Как же! – злобно каркнул тесть. – Весь коридор заблевал зеленью и удрал. Отец чуть инвалидом не стал! Спасибо, Верочка, за хлеб-соль!

– Он мне подарил «Советскую военную энциклопедию», – добавил елейным голосом Котенко. – Заберу вместо своей книжицы. Я знаю, где она стоит.

Верка вышла из спальни, и Кафкин остался один под кроватью.

Там было темно, пыльно и – как ни странно – уютно. Как в коконе, подумал Григорий Францевич. Незаметен и защищен. Если все пойдет по плану, можно будет здесь укрываться. Пока на йога в суд подадим, пока то да се…

Остро захотелось есть. Эх, сейчас бы кочанчик навернуть! Или хотя бы квашеной капусты. Кадка с ней на кухне. Крышку сдвинуть и – вперед!

Он прислушался. Верка, похоже, увела всех. Наступил момент истины! Он вылез из-под кровати и двинулся к двери, отметив, что вполне освоился к новой манере передвижения.

Лапки двигались синхронно и обладали отменной цепкостью. Кафкин ухватил ртом ручку и потянул дверь на себя. Она отворилась, и он осторожно высунул голову в коридор. Ни души! Ну и замечательно.

На кухне он ловко снял с кадки крышку, зацепившись за нее жесткими губами-челюстями, и с удовольствием погрузился головой в капустную массу. Великолепно! Какая же вкуснятина! Он жадно хватал широкогубым ртом солено-кислые листы и, не жуя, глотал их.

Процесс совершенно захватил Кафкина, он забыл об осторожности, а – зря!

За спиной загремело. Он выдернул голову из кадки и оборотился. Мать. Обморок. Какие у всех слабые организмы, вздохнул сокрушенно Григорий Францевич. Подумаешь, гусеница ест капусту. Что в этом такого? Эх, в какое время живем, господи! До чего довел людей антинародный режим!

Он снова занырнул головой в кадку – надо было спешить. Крики Котенко, Верки и Крупских влетали в кухонную форточку из огорода.

Ярко выделялся сварливый фальцет Котенко:

– Почему в чулане нет, в саду нет, нигде нет? Мне эту книгу еще родитель подарил, а вы говорите, что не тибрили! А кто? Эта книга одна стоит многих сотен других томов! Как «Дедушка и Смерть» буревестника революции Горького, понимаете ли! Энциклопедию он мне обещал! Пойдемте – покажу!

Кафкин понял, что пора покидать дом: если вернутся, могут обнаружить. Уж тогда по всей округе растрезвонят.