Бесконечная жизнь майора Кафкина

Замечательно! Этак, дай бог, может, со временем получится у них выдвинуться на какую-нибудь должность! С таким умом, образованием, знанием марксизьма-ленинизьма и опытом работы с личным составом! А?! До заместителя командира стаи по политработе вырасти можно будет! А? Учение о классовой борьбе пока никто не отменил. Или тут уже – коммунизьм?

Полетав в стае, он уяснил, что в новом мире Марксовы теории не работают: крылатое население не интересуется прибавочной стоимостью и думает лишь о порхании, насыщении да половом распутстве.

Постоянно образовывались влюбленные парочки, которые вначале лишь кружили друг вокруг друга, а затем, спустя малое время, уже и уединялись на капустных листах, цветках, теплых досках или кусках шифера да и начинали свальный грех.

А потом наступил и его черед! Кафкин установил, что рядом кружит подозрительное энергичное существо, сильно и приятно пахнущее геранью. Бабочка эта была большего размера и явно хотела ласки. Ее виражи вокруг Григория Францевича сокращались, а гераньевый дух ощущался все сильнее.

Бывший замполит от этого возбудился против собственной воли и впал постепенно в состояние, сходное с испытанным в первую брачную ночь. Он принялся неосознанно копировать движения крылатой прелестницы, и вышло, что воздушный вальс постепенно отдалил их от стаи.

Лишь только они приземлились на теплый кусок рубероида, Кафкин пришел в неистовство: задрожал мелко и быстро, закрыл глаза. А потом, плюнув на мораль и осторожность, распутнейшим манером приставил конец своего брюшка к чужому.

И, как сказал бы тесть, понеслась блоха по кочкам! Сколько времени они предавались страсти, он не знал. Минуты остановились, мысли улетели, и Кафкин замер монументально, как пирамида египетская.

Когда он, тяжело переводя дыхание, вернулся в реальность, полового партнера уже рядом не было. На востоке алело закатное небо, и становилась прохладно. Пора было искать место для ночлега, и он полетел к ближайшей капустной голове, тяжело перебирая крыльями.

Живот бурлил. Что там творится? Кафкин заполз под капустный лист и насторожился. Понос? С чего бы? Похоже, организм готовился выкинуть какой-то необычный фортель! Какой? А вот какой! Григорий Францевич, ведомый незримой силой, перебрался на оборотную сторону листа, приложил к нему конец живота, и – ядрена вошь! – через пару секунд выдавил яичко диаметром не больше миллиметра.