Бесконечная жизнь майора Кафкина

«Бог ты мой, – ахнул он, – что же происходит? Рожаю? Как меня угораздило? И так быстро?»

Форма и окраска яичка напоминали миниатюрный лимон с коркой, покрытой рядами ребрышек. «Вот это да, – дивился Кафкин, – я что ж, подобно курице яйца несу? Да ведь если Верка узнает, то от смеха лопнет! Однако какой тут смех?!» Из брюшка полезли новые «лимоны», и, когда число их превысило сотню, Кафкин смирился.

Значит, матерью стал. А эти орали, что он – импотент… Обидно. Таких импотентов еще поискать! Он почувствовал неожиданный прилив гордости.

Да, он – мать! А вот они так смогли бы? Бабка родила лишь одну Швабру, а та и на это оказалась не способна. А здесь – больше сотни! Завидуйте, твари! Он столько новых существ дал миру. Можно сказать, целая Вселенная родилась!

Его просто распирало от восторга. «Вот оно – то, для чего я родился. Связь поколений, продолжение рода! Я даю новую и лучшую жизнь потомкам, передаю им частичку своей бессмертной души!»

И какими ничтожными показались теперь Кафкину былые устремления и заслуги: училище, служба, «Совет-с кая военная энциклопедия», «жигули»… «Все это – тараканьи бега и мышиная возня, – думал Григорий Францевич.

 – Как можно было забыть о своем предназначении, заповеданном Кришной? Кришной? А есть ли имя у того, кто все сотворил?»

Ответ был, но находился он в Гималаях. И Кафкин расправил крылья: надо лететь туда – в Шамбалу и устроить киртан! Да попить нектарчику из ихних цветов и трав!

Глава 9

Бессмертие

Кафкин абсолютно проникся мировой добротой и бхагаватгитовским пониманием сути вещей.

Он с умилением взирал с высоты на простирающиеся дали, на дома, огороды, поля, луга, реки, рощи и леса.

«Я так хочу, чтобы лето не конча-алось, чтоб оно за мною мча-алось, за мною вслед…» – напевал он негромко себе под хоботок любимую пугачевскую песню, легко и непринужденно перебирая крыльями. Остывающий сентябрьский воздух нес его навстречу новой, райской жизни в волшебной Индии, туда, где росли заповедные травы и зрели в ярких цветках неопробованные еще нектары.

Сколько времени длился полет, он не знал, однако стало совсем темно, и пора было устраиваться на ночлег. Экс-замполит, в совершенстве овладевший всеми премудростями воздушного пилотирования, спикировал по сложной узорчатой траектории на обширную поляну, придирчиво ища надежное место для ночлега.