Муравейник

Он закрыл глаза и не отозвался, когда подвалившая слева Ксюшка хрипло выдохнула:

- Где? Что нашёл? Я что-то слышала… Ты звал? Мне показалось, ты говорил про какой-то муравейник? Что за муравейник?

И, когда зачавкали рядом добрые горные ботинки Игната, он тоже не отозвался.

Сами увидят. Взгляды за последние четырнадцать часов бесконечного поиска утомлены, но совесть треплет уставшее сознание, взяв за грудки и брызжа слюной в рожу - найти! успеть! - и потому глаз цепко выхватывает из окружающей осенней тоски неожиданное, беспричинное, неуместное.

Час назад нашли у тропы заколку. Розовый цветок на золотистой булавке. А теперь. Вот.

- Мамочки! - всхлипнула Ксюшка и отбежала, ломясь сквозь кусты.

Артём тяжело вздохнул, махнул по лицу ладонью, собирая с кожи дождевые капли, выплюнул дочадившую мокрую сигарету и открыл глаза.

Игнат сидел на корточках над маленьким трупом, то сосредоточенно рассматривая тельце, лежащее ничком, с неестественно подвёрнутой ножкой в грязных колготках, то шарил звериным взглядом вокруг.

А Ксюшка… Ну, да. Рвало девочку. То ли напряг сказывался, то ли с непривычки. Шутка ли - первый поиск. Совсем зелёная. Даже сленга простейшего не знает. Вся на эмоциях, вся на драйве, на надежде, на адреналине с кофе. И вдруг - так…

Леший обернулся, угрюмо глянул, скорчил рожу лютого ночного кошмара и мотнул головой на Ксюшку. И он, конечно, был прав. Ксюша - девочка юная - курса второго-третьего, наверное, - восторженная, до самозабвения готовая трудиться во имя всего человечества, и вообще его больная совесть… И, когда вконец желудок очистит и наревётся вдоволь, то станет снова замечательной душой компании, которая целыми днями готова разносить по дежурным радистам и координаторам чай с конфетами, подносить бумажки-телефоны-ручки, заботливо укутывать шарфами и скромно заглядывать в глаза, напрашиваясь на поиск.

Хотя нет, наверное. Больше она не попросится в поиск. Хватит с неё этого дерьма. Теперь будет помогать собачка-кошечкам в приютах и переводить законные копейки с зарплаты на дурнопахнущие благотворительные фонды, зазывающие публику видами несчастных больных детей. Артём тускло вздохнул и поднялся. Игнат прав. Мёртвой уже не поможешь, а живые - вот они. Со всеми их проблемами.

Он стряхнул со спины рюкзак и сразу холодом дохнуло в поясницу. Даже качественная куртка в эту промозглую экспедицию не спасала.